– Сколько тебе лет, Джон? – спрашиваю я у него однажды ночью.

– Не знаю. Наверное, двадцать пять или двадцать шесть.

– Наверное? Ты не знаешь, когда родился?

– Нет.

– Даже времени года не знаешь? Твоя мать тебе совсем ничего не рассказывала?

– Думаю, зимой. Тогда лежал снег. Она сказала, что когда встала с постели после родов, то увидела одинокую цепочку следов вокруг дома. Это были странные следы, как будто кто-то надел на ноги разную обувь, и неглубокие, хотя сугробы доходили ей до колена. Она немного прошла по следу, но потом он оборвался.

Он задумчиво замолкает.

– Кто же это был? – не отстаю я.

– Она так и не узнала, но так я получил свое имя.

– Две Ноги. Питку Асу. – Я тренировалась.

– Да.

– Расскажи мне о ней, – прошу я.

– Я почти ничего не помню, – тихо отвечает он.

– Как ее звали?

– Отец называл ее Мэри. И белые люди, у которых она работала, тоже.

– Сын Марии, что ходил по воде, – шепчу я, вспоминая мамин сон.

– В племени ее называли Танцующие Ноги. Так что можно сказать… что мне досталась половина ее имени.

– А почему Танцующие Ноги?

– Как-то раз в детстве она села слишком близко к костру, и край ее одеяла загорелся от искры. Вместо того чтобы закричать и отбросить одеяло, она затоптала пламя ногами.

– Будто в танце.

– Да. Большинство имен появляются именно так. Некоторые дети получают имя уже подростками.

– Но у тебя оно было сразу, – говорю я.

– Да, у меня было.

– Ты на нее похож?

– Не знаю. Я почти не помню ее лица. – Джон беспомощно разводит руками. – Наверное, нет. Я похож на отца. Он никогда не сомневался, что я его сын. Но… наверное, губы у меня как у нее. Она редко улыбалась, но в такие моменты один уголок поднимался выше, чем другой. У нее была кривая улыбка.

Мне хочется выпытать больше деталей, чтобы создать ее образ в своем воображении и перенести на бумагу, но я сдерживаюсь, позволяя ему молча смотреть на небо и копаться в воспоминаниях.

– У нее были густые волосы… Не коса, а целый канат. Или, может, это мне так казалось, потому что я сам был маленьким. Я вставал у нее за спиной и запускал в них руку, будто в гриву пони, и представлял, что скачу верхом. Иногда она катала меня на спине, но чаще просто сидела, скрестив ноги и положив руки на колени, слегка наклонившись, чтобы я мог прислониться к ней и взяться за волосы. Порой она так и засыпала, пока я воображал себя всадником. Тогда я забирался к ней на колени и тоже засыпал.

Когда я дарю ему рисунок, на котором индейская девушка дремлет, маленький мальчик стоит у нее за спиной и держится за волосы, а поверх всей этой сцены выведены смутные очертания лошади, Джон ничего не говорит, но, тяжело сглотнув, сворачивает рисунок и кладет к тем, что я нарисовала для него раньше. Они хранятся в куске материи, вымоченной в льняном масле и высушенной, чтобы защитить листы от влаги. Подняв взгляд и заметив, что я слежу за ним, Джон улыбается мне кривой улыбкой, как у его мамы.

Джон

Мы преодолели уже пятьсот миль, и вокруг уже начинают появляться странные фигуры, вырастающие прямо из земли, корявые и изрезанные, напоминающие древние парапеты, омытые песком и временем; на заброшенные замки, сросшиеся с пейзажем. Первыми на нашем пути возникают Древние утесы, и, разбив лагерь, многие путешественники спешат забраться на скалы.