|
Называет себя сыном вождя и обещает победить пауни в бою. Он покрыл лицо черной краской в честь того, что снял скальп «с такой же, как я, псины из племени пауни». Помахав передо мной снятым скальпом и увидев, что меня это не задело и не напугало, воин кидается на меня, чтобы сорвать у меня с головы шляпу. Я уклоняюсь, сам снимаю ее с себя и протягиваю ему. Куплю себе новую в форте. Уайатту тоже нужна шляпа. Пока он носит старую соломенную, от которой остались одни поля, из-за чего светлые волосы у него на макушке совсем побелели от солнца и кажется, что у него лысина. Раскрашенный черной краской воин касается его макушки кончиком копья.
– А с этого уже сняли скальп, – говорит он мне. Уайатт вздрагивает, но продолжает стоять рядом, скрестив руки на груди, будто нанялся меня охранять. Это при том, что я вешу фунтов на пятьдесят больше. Некоторые женщины из каравана пытаются отвлечь сиу едой, но те, хотя сами потребовали угощений, не слишком-то стремятся съесть то, что им предлагают. Наоми приносит булочки и раздает их воинам дакота с таким видом, будто это великая честь. Те не в восторге, а Черная Краска решает, что тоже хочет заполучить моего мамонтового осла. По-моему, он так ему нужен лишь потому, что я упрямо отказываюсь. Воин с золотыми украшениями теряет терпение и собирает своих пони, готовясь уйти, но Черная Краска продолжает ходить взад-вперед, поглядывая на скот и мулов, принадлежащих перепуганным переселенцам. Сомневаюсь, что он в самом деле хочет меняться. Скорее пытается показать всем, кто здесь главный. Наоми касается своего лица, а потом показывает на него. – Спроси, осталась ли у него еще краска, Джон. Вдруг я смогу предложить ему что-то поинтереснее. Я передаю вопрос, сообщая, что она готова оказать ему честь, нарисовав картину. Тому явно становится любопытно. Я вижу, как приподнимается его подбородок и сверкают глаза. Черная Краска поворачивается к своей лошади и достает небольшой сосуд из седельной сумки, украшенной бусинами. Он ставит его на землю и отходит, скрестив руки на груди. – Спроси его, не даст ли он свой щит. Нахмурившись, тот кладет щит рядом с краской. Светлая кожа туго натянута на обруч из ивовых веток, по бокам висят перья и бусины, но середина ничем не украшена. Разгадав намерения Наоми, Черная Краска протестующе шипит, и я боюсь, что он выхватит щит. Когда она садится на землю и окунает пальцы в краску, его глаза широко раскрываются, но любопытство берет верх. На этот раз, рисуя без карандаша, Наоми работает обеими руками, время от времени поднимая глаза. Ее пальцы очерчивают форму и затеняют в нужных местах, и буквально через несколько секунд на щите начинает проявляться портрет воина. Тот изумленно фыркает, следя за тем, как руки Наоми порхают над картиной. Закончив, она выпрямляется и отодвигается от своей работы, вытирая пальцы о бизонью траву. Я поднимаю щит и вручаю его Черной Краске. Он ошарашенно смотрит на собственный портрет, и я прекрасно понимаю его чувства. Воин с украшениями в волосах тут же приносит свой щит, показывая на сторону, полностью покрытую перьями. Наоми качает головой, и я касаюсь перьев, объясняя, что она не сможет на них рисовать. Черная Краска переводит мои слова, и воин с украшениями в волосах переворачивает щит на другую сторону, на которой бусины пришиты крестом. Он хочет, чтобы Наоми нарисовала портрет на свободном клочке. Она выполняет его просьбу, однако, когда тот же воин приносит ей целую стопку шкур, требуя расписать все, Наоми отказывается. – Я хочу лошадь, – заявляет она. – Я разрисую все шкуры за лошадь. – Наоми, – качаю головой я. Мне вдруг становится ясно, что она задумала. Она увидела саврасого, хотя его нет среди тех пони, что предлагал мне воин с украшениями в волосах, и, как и Уэбб, заметила его сходство с Дамой. – Скажи им, – велит мне Наоми. |
