— Ку-ку! — Милашка помахала рукой, будто пытаясь пьяного привести в чувства. — Нас тут ночью перебить всех собираются. Кого и как мы будем освобождать?

Аммит поморщился:

— Вас-то вытащить не проблема. Но меня больше интересует вожак. Быть может, именно из-за него я тут и оказался.

От Сардата, который внимательно прислушивался к разговору, не укрылся вздох облегчения, вырвавшийся одновременно у каждого человека. Сами заметить не успели, как полностью доверились вампирам. Сардата покоробило от этой мысли. Как же так? Ведь они годами с кровососами сражались, а тут… Нет, хорошо, конечно, что так складывается, но…

С тоской Сардат понял, что дальнейшие мысли находятся далеко за пределами его разумения. Всю жизнь прожив в крохотном поселке, он представлял остальной мир в виде безликой серой массы, единственная задача которой — дважды в год присылать поезд. Теперь же эта масса обретала лица и расцвечивалась красками.

В поселке все было просто: кто пошел против общего интереса — тот скотина. Либо побить, либо прибить, смотря по тяжести преступления. Тут же вдруг появились такие вот оттенки смыслов. Люди бьются с вампирами — хорошо. С радостью принимают помощь вампиров — как? Сардат думал и думал, а все никак не мог с наскоку взять эту задачку. Понимал, что здесь и сейчас доверие людей — это хорошо, а при попытке подняться над ситуацией начинала болеть голова. Лучше, конечно, чтобы люди вообще без вампиров могли обходиться, чтоб сами все делали. А вампиров — перебить подчистую. Да только станут ли всех бить, если уже задумались, что есть среди упырей и хорошие?

Сардат тряхнул головой. После. После он подумает обо всем этом, а сейчас нужно принимать решения, потому что взгляды обращаются к нему. Аммит может оценить ситуацию, может даже сказать, что нужно делать. Но отдавать приказы — не его сильная сторона.

— Мы людьми сможем притвориться? — спросил Сардат, глядя на Аммита.

Тот, подумав, кивнул.

— Ну и о чем тогда печаль? — пожал плечами Сардат. — Выйдем на тракт, шлепнемся на колени, слезу пустим, что, мол, жить хотим — спасу нет, а остальные — сволочи, упертые. Утащат нас к главному — этому «барону М». Настучим ему по рогам, все выясним, вернемся… Что?

Глаза Аммита становились все шире.

— Да так, ничего, — отвел взгляд Аммит. — Удивляюсь, как быстро осваиваешься.

— Чего тут осваиваться? — Сардат дернул плечом. — Есть вопрос — берем и решаем, без лишних соплей. Пока сидим — уж стемнеет, не до того будет.

— Часов восемь еще не стемнеет, — покачал головой Варт. — Тут, на югах, день долгий.

— Ясно. — Сардат поставил пустую кружку и панибратски хлопнул по плечу сидящего рядом Аммита. — Учителя моего драгоценного нарядите покрасивше, лады? А то выпрется в плаще, да в сапогах своих изумительных под партизана косить — там даже барон со смеху сдохнет, допрашивать некого будет. Чего зубы сушишь? — прикрикнул на смеющуюся Милашку. — Раздевайся давай, уважь старика.

* * *

Брюки Аммит оставил, а плащ сменил на куртку Варта. Сапоги тоже переобул. Шли вдвоем, молча.

— Ты б не дулся, а? — негромко сказал Сардат. — Знаю я таких, как ты. Вы все думаете, что, раз самые умные, так все вам в ножки кланяться должны. А с людьми-то ума много не надо. Главное самому верить в то, что говоришь, а там и остальные поверят. Ну и шутку пошутить иногда не грех. И в рожу заехать — по необходимости.

— Вот потому-то вампиры и стоят у власти, — проворчал Аммит.