Упрятав ленточку, парень встал. Песок налип на одежду, но некому отряхнуть. Взгляд «шайтана» скользит по горизонту. Шпиль часовой башни, зубцы стены — все, что видно отсюда, а большую часть скрывает холм. С другой стороны — крыши ветхих деревенских домиков. Остановившись на них, взгляд парня будто потеплел.

Тут старика второй раз будто ошпарило. Да какой же с него шайтан? Вот придумал!

И рыбак пал ниц перед ожившим незнакомцем.

— Не прогневайся, повелитель! Не знал я, не ведал! И красть не хотел — шайтан попутал. Думал ведь, мертвый ты давно.

— Встань, чего ты! — послышался удивленный голос. — Какой я тебе повелитель?

Старик встал, протянул на вытянутой руке злополучную монету.

— Я ведь сказал — забирай. — Парень начинал сердиться. — Мне он не нужен. Скажи лучше, где я? Восток это?

Рыбак замотал головой.

— Это самый запад. Западнее только пустыня.

— Вот как? — Парень посмотрел на запад, в сторону города. — Тогда спрошу по-другому. Вампиры с вас кровь берут?

Старик попятился, глядя в невероятные глаза парня.

— Какие вампиры? Эта ж пакость только в сказках и бывает.

Парень засмеялся, будто услышал самую смешную шутку. Даже согнулся от хохота. Старик робко улыбался в ответ, скаля мелкие зубы с огромными щербинами. Монету осторожно припрятал. Смех смехом, а мало ли чего блаженному в ум придет.

— Тебя как звать-то, мил человек? — спросил старик. — Откуда путь держишь?

— Меня Левмир зовут, — отозвался парень, вытирая слезы. — Откуда? Не знаю даже. Из сказки, наверное. Скажи, кто тут самый главный? Граф, король, кто-нибудь?

Старик почесал в затылке.

— Князьев у нас двое. Торатис и Бинвир. Один слева, другой справа, а мы промеж них как горемыки. То один завоюет, то другой.

— А который… лучше?

— Оба сволочи, — махнул рукой старик. — Ну, Торатис раньше, пока супружница жива была, еще ничего, баловал. А Бинвир — тот вовсе разбойник, всегда таким был. Налетит вечно, флагами машет. И обязательно прирежет кого, для острастки. Чтоб, мол, Торатису дань не платили. Хотя вот Торатис и берет не много. А все равно ведь давит, лиходей. Тут мы уж спрашиваем: а за что платить-то, коли эти шакалы тут же скачут? Хоть бы солдатов каких оставил. Ну, оставил гарнизону, так эта гарнизона всех девок ужо перепортила, а ребятам морды бьют. А то вот за избой ихнею случай вышел…

— Дедушка, — сказал Левмир. — Я ничего не понимаю. Ты мне покажи, как Торатиса найти, да я пойду.

Старик в сердцах сплюнул. Никогда молодежь его не слушает! Он, впрочем, тут же устыдился плевка и попытался было шлепнуться в песок, но Левмир его подхватил за подмышки. Вдоволь наплакавшись и наизвинявшись, старик ткнул пальцем в шпиль.

— Видишь дубину энту, что время у них обозначает? Так вот, держись левее и дальше. Там где-то хоромы его. Людей спроси в городе, всякий укажет.

— Спасибо, дедушка, — сказал Левмир и тут же направился к городу.

— Постой! — крикнул старик. — А монетка-то твоя, она как? Счастье приносит, или наоборот?

— Мне — счастье, — отозвался Левмир. — И горе. А тебе — не знаю. Во что поверишь, то и принесет.

Когда подслеповатые глаза перестали различать Левмира, старик собрал невод и без особой надежды забросил в поднимающуюся волну. Ладони ощутили приятную тяжесть. Старик заработал руками, и вскоре на берегу плясали полтора десятка увесистых рыбин.