Напряжение достигло предела.

Тилли некоторое время молча смотрела на актрису.

– Намек понят, – медленно проговорила она наконец. – Я человек простой. Мне нужно обо всем говорить прямо, чтобы не попасть впросак. Но намеки я понимаю.

– Спасибо вам большое.

– Не за что, – отрывисто бросила Тилли.

Но только когда она оставила Монику с мисс Флер наедине, она до конца осознала, что происходит у нее в голове. Тилли вернулась в свой кабинет спокойной, пританцовывающей, семенящей походкой. Переступив порог, она оглянулась, смерив оставшихся долгим задумчивым взглядом, а потом хлопнула дверью с грохотом, который, должно быть, услышали в главном корпусе на вершине холма; не будь дом таким прочным, с потолка посыпалась бы штукатурка.

– Слушайте внимательно, – зашептала Фрэнсис Флер, чье поведение немедленно снова изменилось. Трудно было поверить, что в ней может быть столько живости. – Второе сообщение от Билла Картрайта. Он едет сюда в такси.

– В такси?

– Да. Он был в Лондоне. Позвонил в кабинет Тома и попросил меня. Он сказал, я здесь единственная, кому он может доверять. Заставил меня пообещать не говорить ничего ни Тому, ни Говарду, но они, конечно, все из меня вытянули.

Мисс Флер скорчила гримаску.

– Вот что Билл велит вам сделать. Он говорит, что вы в… Та женщина подслушивает у двери, – вдруг заявила она.

Ручка двери дрогнула; Моника готова была поклясться: сейчас Тилли распахнет дверь и с жаром заявит, что и не думала подслушивать.

Мисс Флер встала с дивана. На покрытом линолеумом кирпичном полу шаги ее не были слышны. Подойдя к столу, она повернулась к Монике спиной, положив одну руку на столешницу, а другую – на кожаную шкатулку: ногти, крашенные красным лаком, на красной коже. Некоторое время они с Моникой наблюдали за дверью, ведущей в смежный кабинет. Но дверь больше не подавала признаков жизни.

Потом Фрэнсис Флер обернулась; свет падал на синий костюм и серебристый мех. Она тихо прошла назад, взяла Монику за руку и усадила ее на диван.

– Послушайте, Моника, – сказала она (Моника с трудом преодолела дрожь, услышав, как ее кумир называет ее запросто, по имени). – Билл сказал, что, если вы вернетесь, когда уже стемнеет, вам ни в коем случае нельзя уходить отсюда домой. Ш-ш-ш!

– Да?

– Он просил передать: ни в коем случае не покидайте этого здания или своей комнаты до тех пор, пока он не приедет. Сказал, что велел привратнику, О'Брайену или как его там, посидеть с вами, пока он (то есть Билл) не приедет.

– Но…

– Ш-ш-ш! Но самое главное. – Мисс Флер наклонилась ближе и зашептала: – Что бы вы ни предприняли, ни на минуту не оставайтесь наедине с… – она многозначительно кивнула в сторону двери, – с той женщиной. Понимаете?

– Не уверена.

Мисс Флер выпустила ее руку и встала. В шепоте зазвучало еле заметное раздражение.

– Понятия не имею, что тут у вас творится. Да и не желаю я ничего знать! Если половина того, что я услышала, правда, должно быть, вы вели очень странную жизнь. Но признаюсь честно, я сама очень испугалась. А теперь обещайте мне сделать все так, как велел Билл Картрайт!

Еще не так давно Моника ответила бы решительным отказом. Слово «нет» первым пришло ей в голову; она даже открыла рот, но остановила себя. Она вдруг ясно поняла: больше всего на свете ей сейчас хочется увидеть Билла Картрайта, который врывается к ней в кабинет.

Она облизала пересохшие губы.

– Хорошо, – сказала она, – так я и сделаю.