Мисс Флер, которая подкрашивала губы, повернула голову:

– О том, что она может возвращаться домой? Да, Томми, милый. Я сделала за тебя всю грязную работу.

– Чушь! Сейчас я сам должен перекинуться с ней парой слов. Может уезжать, как только закончит эпизод «Д». Мы и так потратили на этот фильм кучу лишнего времени.

– Ну вот, дружище, теперь ты говоришь дело, – вмешался Говард Фиск, выходя из глубокого раздумья и кладя на стол нож для бумаги, который он вертел в руках. – Когда ты берешься за дело и кончаешь валять дурака, никто не собьет тебя с пути истинного. Ну что, идем посмотрим в лицо Минотавру?

– Да. Вам лучше тоже пойти, мисс Стэнтон.

– Извините, – спокойно ответила Моника. – Я остаюсь.

Все посмотрели на нее.

– Билл Картрайт, – сказала Моника, и тут же к горлу подступил ком; ей стало трудно дышать. – Билл просил меня оставаться здесь, и я останусь.

Все трое переглянулись. Мистер Хаккетт озабоченно поднял брови:

– Билл? Не думал, что он… м-м-м… настолько пользуется вашим расположением. И потом, при чем здесь Билл? Вы пойдете с нами. Так будет спокойнее.

– Разве со мной не должен сидеть человек по фамилии О'Брайен?

Мистер Хаккетт потер лоб.

– Возможно, вы и правы, – согласился он. – Если детектив вас не увидит, может быть, мне удастся его умаслить, и он скорее уберется отсюда. Да, наверное, вы правы. Только будьте осторожны! Если с вами что-то случится, это останется на моей совести. О'Брайен! Эй! Можете зайти. – Он смущенно оглянулся на улыбающуюся Фрэнсис Флер и мрачного Говарда Фиска и, помявшись, добавил: – Опустите, кстати, светомаскировочные шторы.

Его подготовка заняла немало времени. Убийца постепенно складывал нужные кусочки, как в мозаике, и, наконец, все они легли на нужное место. Нужно было только запустить механизм в действие; до запуска оставалось несколько минут.

Моника, разумеется, ничего не знала. Ей никогда не было так спокойно, как теперь, когда она сидела в кабинете с дородным О'Брайеном, усатым бывшим военным, напомнившим ей курьера из Военного министерства. О'Брайен устроился на диване и читал вечерний выпуск газеты.

Было двадцать пять минут восьмого. Моника все ждала. Давным-давно не доносились голоса, слышные из комнаты Тилли, когда Тилли беседовала с Хаккеттом и Фиском. Они ушли, громко топая ногами и смеясь. Как только стихли их шаги, Тилли распахнула дверь:

– Милочка…

Капрал в отставке О'Брайен шумно откашлялся, поерзал на месте и зашуршал газетой.

– Видите, мисс, – заявил он, не поднимая глаз, – вот в газете написано, фрицы опять…

Тилли смерила его суровым взглядом. Потом посмотрела на Монику.

– Милочка, – сказала она, – вы не зайдете ко мне на минутку?

– Тилли, если хотите что-то сказать, говорите здесь.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что не могу. Ах, дорогуша, да не будьте же такой дурочкой! Прекратите глупить и идите сюда!

– Нет, когда вы так говорите, Тилли.

Тилли широко раскрыла глаза:

– Так вы подойдете или нет?

– Нет.

Дверь в смежный кабинет захлопнулась с таким грохотом, что Моника зажмурилась. Возможно, она ведет себя глупо и бессмысленно, но она начала волноваться – не за себя, за Билла Картрайта. Даже если при затемнении положено ездить медленнее, сейчас ему пора бы уже быть здесь!

А если он попал в аварию? Допустим, столкнулись две машины, а его выбросило в окно… Зачем ему было ехать на такси, когда с таким же успехом можно добраться и на поезде? Не стоит ему так транжирить деньги.