Она облизала пересохшие губы.

– Хорошо, – сказала она, – так я и сделаю.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Я ведь зашла только так, выразить соболезнования, – объяснила она погромче, чтобы было слышно в соседней комнате. – С удовольствием посидела бы еще, но надо ехать в Лондон за Куртом. Том! Как ты меня напугал! Неужели надо так красться?

Было бы неправдой заявить, что Томас Хаккетт прокрался в кабинет, ведь голос его был слышен еще из коридора. Но лицо его было очень печально, когда он кивнул Монике, а потом жестом пригласил войти Говарда Фиска.

– Я… м-м-м… вот решил зайти, – начал мистер Хаккетт. Он бросил взгляд на часы, потом посмотрел на них снова. – Ведь Фрэнсис вам объяснила… все?

– О том, что вы не могли прийти? Конечно, мистер Хаккетт. Я все понимаю.

– Нет, нет, – торопливо возразил продюсер. – То есть да, да. Но у нас произошло кое-что еще. Из главного корпуса вернулся О'Брайен, и он принес новости. Мисс Стэнтон, позвольте задать вам вопрос. Вы ведь не сообщали в полицию о том, что здесь происходит?

Моника широко раскрыла глаза:

– В полицию? Нет, конечно! А что?

– К нам приехал полицейский, – мрачно объяснил продюсер. – Он сейчас в главном здании с мистером Маршлейком.

– Том, ты всегда так расстраиваешься по пустякам, – ласково попеняла ему мисс Флер. – Допустим, здесь полицейский, и что? Мне кажется, они вечно у нас торчат. Возможно, кто-то опять оставил машину на дороге.

– Нет, – возразил мистер Хаккетт. – Его фамилия Мастерс. Он старший инспектор из Скотленд-Ярда.

Просто поразительно, какой эффект оказывает упоминание определенной фамилии. Если бы все они были мальчишками, которых поймали на краже яблок в саду, причем с одной стороны на них надвигается рассерженный фермер, а с другой стороны ограды стоит разъяренный бык, они бы, наверное, выглядели так же. Даже Говард Фиск казался потрясенным. Качая головой, он подошел к столу Моники и сел.

Мистер Хаккетт с жаром обратился к ней:

– Послушайте, мисс Стэнтон. Я понимаю ваши чувства. Я знаю, что вам пришлось пережить. Никто больше меня не жаждет схватить негодяя. Собственно говоря, мы решили, что ради вашей безопасности будет лучше, если мы… так сказать… ужесточим внутренний порядок. Но поверьте мне, вовлекать полицию в дела такого рода – шаг роковой. У меня десятилетний опыт, уж я-то знаю. И знаю, что мистер Маршлейк придерживается такого же мнения.

(«Будет лучше, если мы… так сказать… ужесточим внутренний порядок». Билл, Билл! Где же Билл?)

– Но я не ходила в полицию! – возмутилась Моника. – Я не знаю, о чем вы говорите. Кстати, кто такой мистер Маршлейк?

Мистер Хаккетт глубоко вздохнул.

– Мой босс, – просто, но выразительно ответил он. – И прямо сейчас он требует нас с Говардом к себе.

Все замолчали.

Продюсер повозился с запонками, поправил галстук. Очевидно, он решительно вознамерился взять себя в руки. И потому улыбнулся Монике.

– Не важно, – заявил он. – Выше нос! Мы все ваши друзья, мисс Стэнтон, и мы позаботимся, чтобы все было как надо. Но поскольку у нас случилось столько всего странного, в том числе пропали кадры с самой лучшей натурной съемкой, а теперь еще и это… Я начинаю думать, что кто-то испытывает ко мне личную ненависть, так же как и к вам. Говард, нам пора. М-м-м… Фрэнсис! – Он дернул головой в сторону соседнего кабинета. – Ты передала Тилли Парсонс, что?.