Юлий глядел суровым, осуждающим взглядом. Золотинка остановилась по грудь в воде, ничего не предпринимая, и загадала: подаст руку или нет?

Больше ничего, только это.

Юлий не двигался. А Золотинка, наоборот, дрожала в воде достаточно выразительно. Юлию, конечно же, приходилось хуже. Где предел человеческой стойкости?

Он смутился взглядом и нахмурился еще суровее, прежде чем встать на колени и протянуть руку. А когда потащил, оказалось, что полумерами тут не обойдешься. Пришлось напрячься и подхватить Золотинку под мышки — она отчаянно скользила по отвесной стене. И когда поднял девушку на закраину, поневоле — чтоб не упасть — должен он был прижать к себе облитое водой существо, такое податливое и гибкое… Верно, Золотинка тоже испытывала сильнейшее головокружение и едва стояла на ногах.

Когда через мгновение они не без усилия отстранились друг от друга, Юлий оказался весь мокрый, невозможно ведь уцелеть — и следовало бы уяснить это с самого начала! — если решился принять под мышки любимую девушку.

В глазах его было смятение. Золотинка, расслабив губы, судорожно сжимала хотенчик. Весь красный, Юлий отвернулся и сказал в пространство, срывающимся в отчаянии голосом:

— Вот волшебница Золотинка! Воевода Чеглок возьмите ее под стражу. Волшебница обвиняется в злостных нарушениях закона Туруборана и должна отвечать… Должна отвечать.

Золотинка как-то нелепо зевнула и глаза ее отуманились — не нужно ведь и Золотинкину стойкость преувеличивать! Промокшая, она дрожала всем телом и не могла говорить. Она протянула хотенчик Юлию.

Он взял его также бессмысленно, как Золотинка протянула. И некоторое время сжимал, а потом, что-то как будто сообразив, выпустил или, вернее, выронил — хотенчик скользнул из руки и лихим прыжком подскочил в воздух.

С мгновенно вернувшейся сноровкой половина приближенных, которые пристально следили за событиями, оказалась на земле, другая половина успела прикрыться и даже Юлий не избежал испуганного движения. Общий переполох не захватил только Золотинку, она невесело улыбалась, наблюдая искательный разворот рогульки… Со вздохом поймала больно тюкнувший под сердце хотенчик и упрятала его в кошель.

— Под стражу! — чужим голосом велел Юлий. — Колдунья обрушила на нас злобу своей волшебной палки, чтобы расстроить свадьбу.

Это было чудовищной обвинение и настолько несправедливое, что Золотинка лишь криво усмехнулась.

Вооруженных людей, чтобы исполнить повеление княжича, поблизости не случилось. Пока Юлий вытаскивал из воды Золотинку, а потом обвинял ее в невероятных преступлениях, вся наличная стража занималась оборотнем. Полупьяные ратники, подхватив Лжевидохина с двух стороны, понуждали его переставлять ноги. Ничего путного из этого не выходило, грузный старик тяжко обвисал на руках, и приходилось снова опускать оборотня на мостовую. Безвольно повалившись, Лжевидохин тяжело дышал и облизывал губы, толстое брюхо его вздымалось. Охрана, дюжина бряцающих железом молодцев, стояла кругом, чтобы лишить оборотня всякой возможности сноситься с сообщниками. Никто, однако, покамест и не пытался придти на помощь поверженному чародею.

Так что не успевший еще ничем толком распорядиться Чеглок, воевода курников, велел сотнику выделить людей для охраны волшебницы. Озираясь отуманенными глазами, Золотинка ждала, когда ее возьмут под стражу и, может быть, в железо посадят — почему нет? — и приметила пигаликов, которые поднимались со спуска на нижний двор. Она помахала рукой, поскольку не надеялась на силу голоса:

— Буян! Идите сюда, Буян!

Куда же еще? Сюда они и шли. Буян с товарищами сам-четверт.

— Здравствуйте, Буян! — молвила Золотинка, смахнувши невесть что со щеки.