— Здравствуйте, Буян! — молвила Золотинка, смахнувши невесть что со щеки.

Добрый ее знакомец сдержано кивнул, товарищи его тоже не выказывали особой любезности.

— Рукосил, — сказала Золотинка так, словно бы это все объясняло, и кивнула на Лжевидохина в окружении вооруженных людей. Вздыхая, она принялась рассказывать, что случилось в башне Единорога, что произошло с хотенчиком и прочее, сколько хватало у нее сил соблюдать последовательность. Слушали ее с тягостным вниманием — не только пигалики, но и Чеглок с курницкими вельможами, те хорошо понимали, чем могут обернуться осложнения с республикой пигаликов.

— Пойдемте, я покажу, — сказала Золотинка в заключение, и никто не остановил ее, когда, не спрашивая разрешения, она повела пигаликов к башне.

Один только Юлий ничего совершенно не понимал и должен был стоять истуканом на протяжении долгого Золотинкиного рассказа. Сохраняя видимость спокойствия, он следил за тем, как слушают сообщение волшебницы люди и пигалики; строгие, напряженные вниманием лица, невольные восклицания, взгляды, которыми обменивались между собой бывалые, изощренные в государственных хитростях вельможи, несомненно убеждали Юлия, что Золотинка не попусту говорит. И когда она смело повела толпу к башне, Юлию ничего не осталось как подчиниться общему движению, не выказывая ни сомнений своих, ни воли. Не просто ему было сохранять принятую на себя личину!

А ведь он обречен, думала в этом время Золотинка с болью, поглядывая на юношу. Обречен на беспомощность и, значит, рано или поздно на гибель в этой жестокой и безнравственной кутерьме, погибнет, если не сумеет вернуть себе дар человеческого общения. Обречен и уже не может ни высвободиться, ни отступить. Тут со всеми руками и ногами-то, при таком-то остром слухе и зрении не знаешь, как уцелеть… А Юлий! Боже мой!

На пороге башни он поймал исполненный жалости и любви взгляд и сурово свел брови.

Внутри стало уже совсем темно. Сорокон Золотинка, разумеется, не собиралась доставать, но у Буяна имелся и свой свет — волшебный перстень с камнем пронзительно синего, режущего глаза свечения. Пигалики разобрали мусор и отвалили мертвого стражника. Буян раздернул запекшуюся кровью курточку и припал на грудь Черниха.

И так велика была вера людей в могущество подземных жителей, что вся набившаяся в башню толпа, затаив дыхание, готова была к чуду: сейчас Буян поднимется с просветленным лицом и скажет ай, пустяки!

Когда же пигалик распрямился, люди потупились.

— Это Рукосил, — повторила Золотинка виноватым голосом, но никакие объяснения ничего уже не могли изменить в смерти Черниха. Буян не ответил ей даже взглядом.

— Княжич Юлий! — обратился к наследнику один из товарищей Буяна, немолодой и довольно тощий, узкоплечий пигалик с каким-то бабьим, несмотря на усики, лицом. — Присутствующая здесь Золотинка, девятнадцати лет предположительно, — быстрый цепкий взгляд, — место рождения неизвестно, родители неизвестны, воспитанная братьями Поплевой и Тучкой, называвшая себя также ложным именем принцесса Септа…

— Неправда! — взвилась Золотинка, оскорбленная этим холодным перечислением. Но, что именно неправда, не удосужилась сказать и закусила губу.

— …Называвшая себя также ложным именем царевна Жулиета, — бесстрастно продолжал пигалик — так, как если бы он выступал в суде, — обвиняется в совершении преступления, предусмотренного статьей двухсот одиннадцатой частью третьей Уложения о наказаниях: невежество с особо тяжкими последствиями. Упомянутая Золотинка объявлена сообществом свободных пигаликов в бессрочном розыске. Она же, упомянутая Золотинка, является важным свидетелем по делу о преднамеренном убийстве пигалика Черниха и должна быть допрошена в интересах следствия.