По сторонам водоема поднимали головы осторожные наблюдатели.

— Вот оно что! — с натужной отчетливостью произнес Лжевидохин, который был уже тут. — Все видели: ведьма она и есть. Хватайте девчонку да стерегитесь!

По нехорошему молчанию толпы Золотинка поняла, что времени для долгих объяснений у нее нет.

— Ни с места! — неожиданно хриплым голосом выкрикнула она. — Хуже будет. Я — волшебница Золотинка! — Отчаянным движением девушка встряхнула волосы — полыхнул стриженный вихрь золота.

И Дюпа, и Судок, и прочий тутошний народ, как можно было заметить, иных доказательства не требовали, они вовсе не собирались бросаться в воду, чтобы бороться там с Золотинкой. Захваченный приступом грудной жабы, побелевший, осыпанный крупными каплями пота, Лжевидохин разевал рот и водил рукой в безмолвной попытке настоять на своем.

— Волшебница. Злая волшебница! — высказался в свою очередь Ананья. Все обернулись на голосок запыхавшегося человечка. Ананья, слишком хорошо известный приспешник конюшего, поспешал, заплетаясь нетвердыми ногами. Неряшливо спущенные на коленях, грязные чулки указывали на крайнюю степень волнения. — Волшебница, да! — еще раз подтвердил Ананья. — А это, — в сторону старика, — конюший Рукосил, ваш хозяин. Возьмите ведьму! В железо! Шевелитесь, собачьи дети! — И он, поморщившись, тронул разбитый палкой, болезненный, словно бы сдавленный в висках вместе со всеми наличными мыслями лоб.

Распоряжение тонконого человечка по своему немедленному воздействию походило на заклинание. И Дюпа, и Судок, другие послужильцы изменились в лице, усвоив деревянное выражение, они зашевелились с очевидным намерением бросится в воду и в огонь — куда прикажут.

Золотинкина рука нащупала под облепившей грудь тканью Сорокон и замерла. Все они, и стражники, и слуги, влачили на себе железо — в достаточном количестве, чтобы в считанные мгновения вспыхнуть, как раскаленный уголь…

Золотинка поняла свою мысль и ужаснулась.

Стражники лезли в воду, пробуя ее, однако, для начала носком башмака или рукой.

— Здесь выполняют мои распоряжения! — Бледный от пережитого, забрызганной чужой кровью в окружении многочисленных приближенных подходил Юлий.

— Я — Рукосил! — подавшись навстречу наследнику, бранчливым старческим голосом объявил оборотень и показал для убедительности на распростертого поодаль Видохина, своего двойника.

А Золотинка ничего не сказала о себе, когда Юлий, не ответив по понятной причине оборотню, обратил на нее взгляд.

— Помогите выбраться, — заметила она вместо всяких объяснений и заскользила по илистому дну к закраине водоема, где стоял Юлий. Он отвернулся.

— Воевода Чеглок! Возьмите под стражу этого человека! — Повелительным манием руки наследник показал Лжевидохина. — Хорошенько охраняйте!

— Я — Рукосил! — по-старчески тряся головой, повторил Лжевидохин. — Со мной случилось… несчастье! — В голосе слышалось что-то надорванное.

Как успел Юлий разобраться, что тут вообще происходит? Он хранил бесстрастное выражение, недоступный уговорам и объяснениям. Вдвойне недоступный — самой повадкой своей и недугом. Он следовал собственным представлениям и догадкам, не озабоченный как будто тем, чтобы поверять их действительностью. Может статься, это был для него единственный способ, не понимая языка, не выпадать из жизни.

— Я Рукосил! — в который раз повторил Лжевидохин, сбиваясь на визгливый, со злобной слезой крик.