Люди сомневались.

— Неужто учинив такое он обманывать вас думает?! — вещал агитатор.

— Сумлеваемся мы.

— Петр Алексеевич ведает, как вас обманывают сборщики! Они и вас, и его, собаки, вокруг носа водят. Да только как их поймать?..

Кое кто из крестьян на агитатора посматривал недобро. И было видно, если бы не несколько солдат в сопровождении, ждали бы его побои. Или еще что похуже. Да только супротив вооруженных людей они не решались.

В том, что сборщики налогов люди нехорошие — сомнений ни у кого не имелось. А вот в том, что царь не попытается с них, с крестьян, три шкуры содрать — очень даже.

Агитатор же продолжал.

Рассказывал о том, что Петр Алексеевич уже барщину отменил. Чем многим жизнь облегчил. И ныне никто из дворян или иных не в силах простой люд заставить работать на себя. Да еще и отрывая в самый неурочный час посевной или жатвы от своих наделов.

— Брешешь ты! — рявкнул наконец один из недовольных.

— Собака брешет! А я говорю! — ответил ему агитатор. — Царскую волю разъясняю.

— Так ты езжай в соседнее село. Там помещик своих до сих пор на поля гоняет! Вот и вся царская воля!

— То не царская воля! То преступник! — не унимался агитатор. — Верно он говорит? — спросил он, уже обращаясь к остальным селянам.

— Верно! Верно! — стало доносится со всех концов.

— Так давайте челобитную составим! Я ее в канцелярию от вашего имени подам. Вот вам крест подам! — широко перекрестился агитатор. — Царевич Алексей Петрович проверит.

— Что ему до нас?

— Он порядок превыше всего ставит! Государь издал указ? Издал. Значит исполнять надо. Вы — люди темные. Потому я к вам и прислан. Донести слова государя. Рассказать все. Просветить. А то — помещик! Он знать обязан. И ежели зная творит злодейство, то будет наказан!

По толпе прошел ропот.

Разные эмоции выражали люди.

Помещик не их. Но коли выяснится, что они на него донесли, он может и до них добраться. Боязно.

— А вы не робейте! Алексей Петрович всяких нарушителей вот как держит! — сжал агитатор кулак.

Молчание.

— Фома, — произнес агитатор. — Бери бумагу и пиши. В селе… хм… каком? — спросил он у крестьян.

Те ответили.

Мал по малу разговорились.

Рассказали подробно.

И с их слов записали.

Все что знали.

Фома закончил. Протянул агитатору листок.

Тот достал кожаную папку на завязках. И перед тем, как эту бумажку туда положить, достал оттуда целую кипу.

— Вон! Смотрите сколько жалоб везу! Нет устроения на Руси. Ну да государь и наследник его за то взялись! Со всем разберутся! Им бы только узнать.

Ему не поверили.

Так он стал доставать из этой кипы бумажки наугад и зачитывать. И оказалось, что на помещика того многие уже доносили. Не они первые. Да и о других проказах там писано. В том числе, что девок портили. Или расправы чинили на потеху своей душе.

— А довезешь? — крикнул один из тех хмурых.

— Даст Бог, довезу.

— А если помещик какой тебя перехватит?

— Для того мне солдаты и дадены.