— … вот как-то так, — подвел итог Алексей.

— А шведы?

— Они уравновешиваются союзом Дании и Мекленбурга. Мы вернули им пленных. Тех, что не захотели принять наше подданство и поселиться на плодородных землях дабы вести свое хозяйство. И их получилось очень немного, но это опытные каролинеры. С их помощью они сейчас спешно возрождают полевую армию.

— Шведы не будут участвовать в этой войне?

— Кто знает? — пожал плечами Алексей. — Если мы договоримся с Мекленбургом и Данией, то будут. Но тут пока нет определенности. Мы ведем переговоры.

— Хотите возродить старый союз против османов?

— Повторюсь — я не хочу пока ничего говорить. Ясности нет никакой. Бурбоны и Габсбурги также с ними работают. И это перетягивание каната совершенно непредсказуемо. Поэтому все что я сейчас скажу лишь домыслы, не имеющие никакого основания.

— Да, пожалуй, — согласил посол Ирана. — Слишком много всего не ясного, нас всех ждет большое испытание.

— Кстати, по поводу испытания. Есть какие-то подвижки по поводу моего брака с сестрой шахиншаха?

— Да, безусловно, — кивнул посол. — Насколько мне известно, удалось заменить многих правоведов на тех, кто держится учения Сефи ад-Дина. И уже сейчас большинство правоведов можно считать сторонниками моего государя. Но впереди еще немало работы. Все, в сущности, будет решено этой войной.

— Получится ли вернуть Багдад или нет?

— Безусловно. Его возвращение укрепит авторитет шахиншаха и позволит ему пойти на столь… хм… неоднозначную меру.

— У нас остается не так много времени. Мне уже пятнадцать лет. И с каждым годом давление на меня и моего отца увеличивается. Года два-три, край четыре — и придется принимать решение. Если ваш государь к тому времени не сумеет изыскать способ, то нам придется отказаться от династического брака с вами. Очень надеюсь, что это не помешает нашему дальнейшему сотрудничеству. Но и вряд ли облегчит его.

— Понимаю, — охотно согласился посол. — Однако все в руках Всевышнего. Мой государь заинтересован в заключении такого брака, но это все крайне непросто.

Немного помолчали.

Попили чаю.

— Как в Исфахане отнеслись к идее создания чугунной дороги от каспийского побережья до столицы? — спросил Алексей, сменив тему.

— Сдержано. Много сомнений. Нам очень сложно оценивать то, чего пока нет.

— Давайте сделаем так. Вы выделите небольшую делегацию из числа доверенных и понимающих людей, и я отправлю их в Пензу, чтобы они понаблюдали за работой уже созданной чугунной дороги. Дабы они смогли более предметно все рассказать.

— Конечно, но у вас ведь нет людей, чтобы начать строить эту дорогу у нас. Не так ли? Из-за чего особого смысла в этом нет.

— У нас действительно острая нехватка рабочих рук. Но есть достаточно простое решение. Ваши люди едут Пермь. Изучают готовый участок. Докладывают о нем шахиншаху. После чего, если вас такая дорога заинтересует, вы присылаете своих строителей. Они некоторое время работают у нас над возведением таких дорог. Учатся. Перенимают опыт. Потом возвращают домой и начинают ее строить там. А мы поставляем для этого рельсы и шпалы.

Посол задумался.

— Сейчас один состав перевозит за сутки около четырех тысяч пудов грузов на восемь-десять дневных пеших переходов.