И вот мы вместе с англичанами в прошлом месяце с триумфом высадили десант в Порто и португальцы торжественно провозгласили независимость от Испанской империи. Имперский флот дал нам бой под Лиссабоном, но, потеряв два галеона, ретировался в Кадис, попутно уведя все более менее крупные корабли из португальских портов(больше сотни). Если на эти суда испанцы успели бы поставить пушки и сформировать боевые команды, то воевать с такой армадой было бы непросто. Но они не успели.

Мы пришли к порту рано утром. Захватили десяток торговых судов и пару галеонов на рейде Кадиса. Противник успел заблокировать нам проход в гавань, поставив на якоря борт к борту полсотни галер, галеасов, галеонов и сотню судёнышек поменьше. Они стояли под охраной весьма грозных береговых батарей.

Кадис.

Испанский адмирал Оттавио д’Арагона Тальявия был весьма опытным флотоводцем и поставил в фарватере шириной в три кабельтовых весьма грозную эскадру. В центре на якорях носами к нам стояло два десятка крупных галер(примерно сотня носовых пушек, не считая фальконеты).

По бокам от галер, вставшие к нам бортами галеасы и галеоны(ещё примерно триста пушек). Идти в лоб на такую армаду — дураков нет. Царь-государь собрал на флагмане офицерское совещание с приглашением капитанов других кораблей эскадры. Капитан первого ранга, помощник адмирала Бредероде доложил обстановку: в порту Кадиса находится ещё около сотни кораблей на которые спешно устанавливаются пушки. Так что к завтрашнему утру испанцы могут двинуть в атаку. Испанский адмирал имеет на своём счету немало побед, поэтому не боится идти на абордаж. А уж если у него кораблей в десять раз больше… Даже потеря половины их флота, в обмен на половину нашего, может быть истолкована в Мадриде, как боевая ничья, а то и вовсе, как победа.

Государь попросил офицеров высказать своё мнение. Поскольку было принято начинать с младших, то первым высказался я, представившись:

— Поручик артиллерии, Семенович. Мы захватили пять кораблей, забитых бочками со смолой. Если в их трюм установить несколько бочек пороха и направить на вражеский флот, то цепь кораблей может превратиться в горящий факел. Атаку лучше производить ночью, чтобы наши так называемые брандеры успели бы подобраться поближе до объявления тревоги. А чтобы нашим было лучше видно противника в безлунную ночь, предлагаю использовать, как их называет Государь, ракеты. Для них есть прекрасные цели — верфь с недостроенными кораблями, порт с десятками складов и бараков для моряков и солдат, корабли в порту, стоящие борт к борту. На фоне горящего порта цепь кораблей противника будет немного видна.

Царь кивнул головой, но заметил:

— Низкая точность ракет подразумевает и то, что значительная их часть ударит по городу. Начнутся пожары.

Адмирал Бредероде скривился, словно съел лимон, и ответил:

— Государь, на войне, как на войне. Случаются и потери среди мирного населения. Но, позволю себе заметить, что в городских домах живут работники верфи и порта, а так же квартируют моряки и солдаты с пришвартованных кораблей. Так что, попадая по городу мы выведем из строя значительную часть силы противника.

С мнением адмирала согласилось большинство офицеров. Решили ударить с флейтов сотней ракета за час до рассвета по порту и верфи, а на перегородившую фарватер эскадру направить пять захваченных судов, гружённых бочками со смолой и порохом. В довершение всего адмирал предлагал на рассвете совершить фрегатами рейд к остаткам недобитой вражеской эскадры.