|
- Как же мне не обращать внимания, - возразил пан Володыёвский, - если она обо всем военном сословии такое сказала, что я со стыда готов сквозь землю провалиться. - Ведь вот какой ты, пан Михал: хочешь, чтобы я тебе пела, а потом сам надо мной подтруниваешь да подсмеиваешься, - надулась Терка. - Я про пение ничего не говорю, я про жестокие слова о нас, военных людях, - возразил рыцарь. - Что до пения, так, признаюсь, я и в Варшаве не слыхивал таких чудных трелей. Надеть на тебя, панна Терка, штанишки, и ты могла бы петь в костеле Святого Яна. Это кафедральный собор, у короля с королевой там свой клирос. - А зачем же штанишки надевать? - спросила самая младшая, Зоня, которой любопытно было послушать про Варшаву и короля с королевой. - Да ведь там девушки не поют в хоре, только мужчины да мальчики: одни такими толстыми голосами, что никакой тур так не зарычит, а другие так тоненько, что и на скрипке тоньше нельзя. Я их много раз слыхал, когда мы с нашим великим и незабвенным воеводой русским <Воеводство Русское в Речи Посполитой включало в себя часть земель древней Червонной Руси (земли Саноцкая, Перемышльская, Львовская, Галицкая и Холмская). Воеводой русским в 1646 - 1651 годах был князь Иеремия Вишневецкий. Под его командой служили герои романа “Огнем и мечом”, среди них и Михал Володыёвский. Золотаренко Иван Никифорович - в 1654 - 1655 годах был наказным атаманом казачьих войск, действовавших совместно с русской армией на территории Белоруссии.> приезжали на выборы нынешнего нашего всемилостивейшего короля. Истинное это чудо, прямо душа возносится к небу! Множество там музыкантов: и Форстер, который знаменит своими тонкими трелями, и Капула, и Джан Батиста, и Элерт, который лучше всех играет на лютне, и Марек, и Мильчевский, который сам сочиняет очень хорошие песни. Как грянут все они разом в соборе, так будто хоры серафимов наяву услышишь. - Правда, истинный бог, правда! - сложив руки, сказала Марыся. - Короля ты часто видал, пан Михал? - спросила Зоня. - Так с ним беседовал, как сейчас вот с тобою. После битвы под Берестечком он меня обнял. Храбрый он король и такой милостивый, что один только раз увидишь его и тут же непременно полюбишь. - Мы и не видевши любим его! А неужто он всегда корону на голове носит? - Да зачем же ему каждый день в короне ходить! Голова-то у него не железная! Корона лежит себе в соборе, отчего и почету ей больше, а король носит черную шляпу, осыпанную брильянтами, от которых блеск идет на весь замок... - Толкуют, будто королевский замок еще пышней, чем в Кейданах? - В Кейданах? Да кейданский замок против королевского гроша не стоит! Высокий это дом, весь из камня выложен, дерева там и не увидишь. Кругом в два ряда покои идут, один другого краше. В покоях всякие сражения и победы на стенах расписаны. Тут и Сигизмунда Третьего дела, и Владислава; глядишь на них и не наглядишься, все там как живое, чудно даже, что никто не шевелится, что бьются люди, а не кричат. Но уж такого никто написать не сумеет, даже самый лучший живописец. Некоторые комнаты сплошь из золота; стулья и лавки виссоном или парчой обиты, столы из мрамора да алебастра, а уж сундуков, шкатулок, часов, которые день и ночь время показывают, так и на воловьей коже всего не перепишешь. А по покоям король с королевой гуляют, на богатство свое любуются, а вечером у них театры для пущей потехи. |
