|
Силачи то и дело пробовали высадить дверь плечом - все было тщетно! Изнутри она была заложена железными засовами и, кроме того, приперта кольями. И все же Бутрымы яростно продолжали рубить. Двери, ведшие в кухню и сокровищницу, штурмовали Домашевичи и Гостевичи. Целый час тщетно садили люди топорами, - пришлось их сменить. Некоторые крестовины выпали; но на их месте показались дула мушкетов. Снова грянули выстрелы. Двое Бутрымов рухнули наземь с простреленной грудью. Но остальные не пришли в замешательство, напротив, стали рубить с еще большей яростью. По приказу Володыёвского проломы заткнули свернутыми в узлы кафтанами. В ту же минуту со стороны дороги долетел новый крик, - это на помощь братьям прибыли Стакьяны, а вслед за ними вооруженные люди из Водоктов. Прибытие новой подмоги, видно, испугало осажденных, потому что за дверью чей-то громкий голос крикнул: - Стой там! Не руби! Послушай!.. Стой же, черт бы тебя побрал! Давай поговорим. Володыёвский велел прервать работу. - Кто говорит? - спросил он. - Хорунжий оршанский Кмициц! - прозвучал ответ. - С кем я говорю? - Полковник Михал Ежи Володыёвский. - Здорово! - раздался голос из-за двери. - Не время здороваться. Что угодно? - Это мне надо тебя спросить: что тебе угодно? Ты меня не знаешь, я тебя тоже... так за что же ты на меня напал? - Изменник! - крикнул Володыёвский. - Со мной лауданцы, они с войны воротились, это у них с тобой счеты и за разбой, и за невинно пролитую кровь, и за девушку, которую ты увез! Знаешь ли ты, что такое raptus puellae? <Похищение девушки (лат.).> Ты за это поплатишься головой! На минуту воцарилось молчание. - Не назвал бы ты меня еще раз изменником, - снова заговорил Кмициц, - когда бы нас не разделяла дверь. - Так отвори ее... я тебе не возбраняю! - Сперва еще не один лауданский пес ногами накроется. Вы меня живым не возьмете. - Так издохнешь, и вытащим за голову! Нам все едино! - Ты вот послушай, что я тебе скажу, и заруби себе это на лбу. Не оставите вы нас в покое, так есть у меня тут бочонок пороху, и фитилек уж тлеет: взорву дом, всех, кто только тут есть, и себя заодно... Клянусь тебе в этом! Можете теперь меня брать! На этот раз молчание было еще дольше. Володыёвский не знал, что ответить. Шляхта в ужасе стала переглядываться. В словах Кмицица звучала такая дикая сила, что все поверили его угрозе. От одной искры все труды могли пойти прахом, и панна Биллевич могла быть потеряна навеки. - Господи! - пробормотал кто-то из Бутрымов. - Да он безумец! Он может это сделать. Внезапно Володыёвского осенила счастливая, как ему показалось, мысль. - Есть другое средство! - крикнул он. - Выходи, изменник, рубиться со мной на саблях! Уложишь меня, уедешь отсюда, и никто не станет чинить тебе препятствий. Некоторое время ответа не было. Сердца лауданцев тревожно бились. - На саблях? - спросил Кмициц. - Да может ли это быть! - Не спразднуешь труса, так будет! - Слово рыцаря, что уеду тогда без помехи? - Слово рыцаря! - Не бывать этому! - раздались голоса в толпе Бутрымов. |
