|
- Пусть уж ей бог будет покровителем! - сказал он наконец. - Я на нее не в обиде! Для меня это не первый отказ, а для нее первая мука. Бедняжка чуть жива от горя, а я ей еще глаза колол этим Кмицицем, вовсе уж напоил желчью. Нехорошо получилось, надо как-то исправить ошибку. Побей меня бог, недостойно я поступил. Напишу-ка я ей письмецо, попрошу прощения, а там и помогу, чем можно будет. Дальнейшие размышления Володыёвского прервал стремянный Сыруц, который снова поравнялся с ним и сказал: - Пан полковник, а ведь там на горе пан Харламп с кем-то едет. - Где? - А вон там! - И впрямь двое едут; но ведь пан Харламп остался при князе воеводе виленском. Да и как ты мог издали признать его? - А по буланой. Ее все войско знает. - Клянусь богом, буланую видно. Но, может это не та. - Да я и побежку ее узнаю. Это наверняка пан Харламп. Они оба наддали ходу; всадники, ехавшие навстречу им, тоже пришпорили коней, и вскоре Володыёвский увидел, что к нему и в самом деле скачет Харламп. Это был поручик панцирной хоругви литовского войска, давний знакомый Володыёвского, испытанный старый солдат. Когда-то они с маленьким рыцарем очень враждовали, но потом послужили вместе, повоевали и полюбили друг друга. Володыёвский подскакал к Харлампу и, раскрыв объятия, крикнул: - Как поживаешь, Носач? Откуда ты взялся? Товарищ, которому и в самом деле очень пристало прозвище “Носач”, потому что он был обладателем весьма внушительного носа, упал в объятия полковника, и они радостно приветствовали друг друга. - Я к тебе нарочным послан, - сказал он, отдышавшись, - да еще с деньгами. - Нарочным, да еще с деньгами? От кого же? - От князя воеводы виленского, нашего гетмана. Он шлет тебе грамоту, чтобы немедля набирать людей в войско, и другую - пану Кмицицу, который должен быть тоже где-то в здешних местах. - И пану Кмицицу? Как же мы вдвоем будем набирать в одной округе? - Он должен ехать в Троки, а ты должен остаться здесь. - А как ты узнал, где меня искать? - Сам пан гетман о тебе расспрашивал, пока здешние люди, которые еще служат у нас в войске, не сказали ему, где тебя искать, так что я ехал наверняка. В большой ты у князя чести! Я сам слыхал, как он говорил, что ничего не надеялся получить в наследство от воеводы русского, а получил самого великого рыцаря. - Дай бог ему, как воеводе русскому, и в войне удачи! Большая это для меня честь набирать войско, и я тотчас возьмусь за дело. Военного люду здесь много, было бы на что снарядить. Денег ты много привез? - Вот приедешь в Пацунели, сочтешь. - Так ты уже и в Пацунелях успел побывать? Берегись, красавиц там, как маку в огороде. - Потому тебе там и понравилось!.. Погоди, у меня и письмо тебе есть от гетмана. - Давай! Харламп вынул письмо с малой радзивилловской печатью, Володыёвский вскрыл его и стал читать: “Милостивый пан полковник Володыёвский! Зная твое горячее желание послужить отчизне, посылаем тебе грамоту на набор войска, притом набирать надлежит не так, как всегда сие делается, а с особым усердием, ибо periculum in mora <В промедлении опасность (лат. |
