|
В трех местах: под Пилой, Уйстем и Веленем заняли ротмистры рубежи по реке Нотец и стали ждать приближения шляхты, созванной в ополчение. С утра до вечера пехотинцы рыли шанцы, все время оглядываясь, не едет ли долгожданная конница. Тем временем прибыл первый вельможа, пан Анджей Грудзинский, калишский воевода, и со всей своей большой свитой в белых и голубых мундирах остановился в доме бурмистра. Он думал, что его тотчас окружит калишская шляхта; однако никто не явился, и он послал тогда за ротмистром, Станиславом Скшетуским, который следил за рытьем шанцев на берегу реки. - А где же мои люди? - спросил он после первых приветствий у ротмистра, которого знал с малых лет. - Какие люди? - спросил Скшетуский. - А калишское ополчение? Полупрезрительная, полустрадальческая улыбка скользнула по темному лицу солдата. - Ясновельможный воевода, - сказал он, - сейчас время стрижки овец, а за плохо промытую шерсть в Гданске платить не станут. Всякий шляхтич следит теперь у пруда за мойкой шерсти или стоит у весов, справедливо полагая, что шведы не убегут. - Как так? - смутился воевода. - Еще никого нет? - Ни живой души, кроме ратников... А там, смотришь, жатва на носу. Добрый хозяин в такую пору из дому не уезжает. - Что ты мне, пан, толкуешь? - А шведы не убегут, они только подступят поближе, - повторил ротмистр. Рябое лицо воеводы вдруг покраснело. - Что мне до шведов? Мне перед другими воеводами будет стыдно, если я останусь здесь один как перст! Скшетуский снова улыбнулся. - Позволь заметить, ясновельможный воевода, - возразил он, - что главное все-таки шведы, а стыд уж потом. Да и какой там стыд, когда нет еще не только калишской, но и никакой другой шляхты. - С ума они, что ли, посходили! - воскликнул Грудзинский. - Нет, они только уверены в том, что коли им не захочется к шведам, так шведы не замедлят явиться к ним. - Погоди, пан! - сказал воевода. Он хлопнул в ладоши и, когда явился слуга, велел подать чернила, бумагу и перья и уселся писать. По прошествии получаса он посыпал лист бумаги песком, стряхнул песок и сказал: - Я посылаю еще одно воззвание, чтобы ополченцы явились pro die 27 praesentis <К 27-му числу текущего месяца (лат.).>, не позднее, думаю, что в этот последний срок они non deesse patriae <Не оставят отчизны (лат.) - подразумевается: в беде.>. А теперь скажи мне, пан, есть ли вести о неприятеле? - Есть. Виттенберг обучает свои войска на лугах под Дамой. - Много ли их у него? - Одни говорят, семнадцать тысяч, другие - что больше. - Гм! Нас и столько не наберется. Как ты думаешь, сможем мы дать им отпор? - Коли шляхта не явится, об этом нечего и думать. - Как не явиться - явится! Дело известное, ополченцы никогда не торопятся. Ну, а вместе с шляхтой справимся? - Нет, не справимся, - холодно ответил Скшетуский. - Ясновельможный воевода, у нас ведь совсем нет солдат. - Как так нет солдат? - Ты, ясновельможный воевода, так же, как и я, знаешь, что все войско на Украине. |
