— Мл-л-я-я-я-я-я-я-я… Сука! — Если бы я знал, что придется воевать с таким врагом, хер бы подписался! Тфу! — он сплюнул себе на подбородок, — а выбора-то нету! Боярин сказал — иди!

— Значит считай, — я поднял пистолет, тот разинул пасть. Внутри засияло белым, — что тебя убил твой боярин.

Я выстрелил. Крупный пучок света ударил в солдата. Тот затрясся, законвульсировал, выгнулся дугой. Потом расслабился и умер.

Когда я обернулся, двое других уже были довольно далеко. Они бежали вдоль здания, но не к въезду, откуда прибыли машины, а в обратную сторону. Там можно было скрыться в больших можжевеловых кустах.

— Ну проверим, — я вскинул пистолет страха, — что ты умеешь на новом этапе своего развития.

Я взял упреждение, зажал спуск. В пасти ствола вновь зажегся белый свет. Он стал скапливаться в глотке пистолета. Образовывал белый шар. Когда я отпустил. Мощный, большой пучок вырвался из пасти. Как настоящий снаряд, он помчался далеко, туда, где солдаты уже добегали до угла дома.

Пучок магии хлопнул в кирпичную кладку. Взорвался белым сферообразным разрывом. Стрелки сразу попали в радиус поражения. Я видел, как оба завалились на землю. Некоторое время они шевелились, слабо дергались. Потом затихли. — По площади бьешь? — проговорил я, — полезно.

Я спрятал ствол в часы и извлек телефон. Шлем раскрылся сегментами, спрятался в бронированный горжет.

— Да? Что там у тебя? — Саша ответила почти сразу, когда пошел первый гудок, — я переживала!

— Они мертвы.

— Ты… убил всех?!

— Да. — Мля, Рома… Ты, как машина смерти! Может тебя вообще хоть что-то остановить?! — Молись, чтобы ничего не смогло, — сухо проговорил я, — все их имущество оформлено на тебя?

— Кое-что на меня, — пожала она плечами, — кое что на мелких дворян из детей боярских.

— У них были семьи?

— У Макарова. Жена и двое детей.

— А имущество?

— Насколько я знаю, две машины и два или три квартиры. Одна на меня, две других на подставных.

— Оставь им Квартиру и машину. Остальное забрать. Деньги нужны на Ифрит. Нам сейчас вообще понадобится много денег. И еще. Через два дня встречаемся в клубе. Мне нужно поговорить с тобой и Лавром. Будьте на месте. Придется подробнее посветить вас в свою работу. Дать некоторые знания. И я должен убедиться, что вы этого достойны. — Рома… Твои слова пугают меня. Что ты задумал? — Узнаешь, когда встретимся.

— Слушай… Как ты? Ты… звучишь очень жестко… Словно машина… Будто ты автоматон, который просто преследует какую-то цель. И все… Что-то не так?

— Все хорошо, — задумался я, — я позвоню тебе позже. И… — я попытался смягчиться через силу, — и спасибо тебе, Саша.

Положив трубку, я направился туда, где пытались скрыться стрелки. Наверняка там у них был какой-то транспорт. Сюда я прибыл на такси. Но сейчас, когда тут такая разруха, лучше никого не вызывать. Я посмотрел на выжженное пятно асфальта, где стояли машины.

А ведь Саша права. Эмоциональное напряжение растет, это точно. А я подсознательно борюсь с ним. Заглушаю эмоции. И становлюсь все холоднее. Когда постоянно видишь цель, перестаешь видеть препятствия. И простые человеческие эмоции, радости, удовольствия, отходят на второй план. Это состояние возникало и раньше. Оно помогало мне бороться с Пожирателем. Но отбирало человечность. Каждое новое тело я медленно, но верно превращал в оружие. В инструмент для достижения цели.

Может… в этом была моя ошибка? Может, это мешало мне в борьбе с Пожирателем, а не помогало? Я решился на близких людей, и это меня подстегнуло.