Ифрит, хоть и не крупный, да и не слишком сильный, тянулся к пожирателю. Его кляксообразное тело вытянулось вверх, стало бесформенным “столбиком”. Я сжал губы. Время уходило.

— Да как так то? Тогда давайте я разорву контракт!

— Можете. Но тогда должны заплатить нам отступные. Вот, тут написано, пункт семь. Восемь тысяч в твердой сумме.

— Да это грабеж! Вы же ничего не сделали!

Я обернулся на звук. Справа от меня, прямо между магазином одежды со странным названием “Лимурия”, и павильоном с пошлой, кислотной надписью “Ночные Кальяны”, разместилось небольшое риелторское агентство. “Домашний Очаг”, гласила вычурная надпись на вывеске.

— Мы и не можем ничего сделать, пока вы не выведете из своего подвала ту жуткую одержимость!

— А как?! Как выведу-то?!

— Позовите чистильщиков.

— Да звал-звал. Не помогает. Может еще цену сбросить?

— Дело не в цене, а в одержимости! Подождите господина Пружина. Он готов купить. И вот-вот прибудет.

— У господина Пружина, при всем к нему уважении, совершенно неподходящие для меня условия!

— Но одержимость…

— И слышать ничего не хочу!

Заинтересовавшийся, я встал, направился к ругающимся у стойки ресепшена людям. Я вошел в небольшой минималистичный отдел. Стены были безвкусно покрашены в синий цвет. Из мебели — лишь пара кресел, журнальный столик, да стойка-ресепшен.

Спорщики тут же уставились на меня. Невысокий пожилой мужчина в деловом костюме, явно не очень дорогом, удивленно поднял седые пушистые брови. Его белые, густые волосы были зачесаны назад, сильно набриолиненны. Немного рыхлое лицо выделялось глубокими оспинами на носу. В петлице его пиджака я увидел серебряный, немного потемневший дворянский орден. Мужчина был из детей боярских

Вторым был молодой, высокий и тощий парень. Синий приталенный костюм был наглажен и выглядел гораздо лучше, чем тот, в котором пришел дворянин. Парень несколько обеспокоенно посмотрел на меня. Приоткрыл щербатый рот. Зачем-то пригладил короткие каштановые волосы. Его большие, немного выпученные глаза делали парня похожим на аквариумную рыбку.

— Чем могу? — спросил Рыбка.

— Здравствуйте, — я показал всем перечеркнутую корону, — прошу прощения, я услышал ваш разговор. Вы продаете поместье?

— Верно, молодой человек, — мужчина нахмурился, кивнул, — но не слишком успешно.

— Есть ли фото? Разрешите взглянуть.

Я заметил, что Рыбка как-то неприязненно посмотрел на меня, слегка приоткрыл рот, нахмурился.

— Да, конечно, вот, — пожилой мужчина протянул мне свой телефон.

Я взял, внимательно посмотрел. На фотографиях было изображено поместье. Большой, построенное в несколько устаревшем стиле дом, располагался почти на берегу Кубани. На одном из фото, на заднем фоне протекели широкие зеленоватые воды реки. Хоть и не новое, но крепкое и вызывающее уважение строение, мне понравилось. Я решил, что если купить недорого, и вложить еще, то можно получить отличное родовое гнездо.

— А что там с одержимостью? — я взглянул на мужчину.

— Да плохо с ней все, — он вздохнул, — носится по всему дому, как угорелая, и доставляет кучу неудобств. Из-за нее, никто покупать не хочет.

— Господин Пружин хочет, — вмешался было Рыбка.

— Тебя не спрашивают, — я зыркнул на него. Рыбка тут же потупился, опустил большие блестящие глаза, — как вас зовут, господин?

— Федор Ильич Минин, — он протянул мне руку, я пожал.

— Роман Селихов, — улыбнулся я.

— Ох, — Федор Ильич сделал скорбное лицо, ни тот ли Селихов, что…

— Тот, но не стоит.