Одетый в брюки, черные лакированные туфли, белую рубашку и жилет, под длинное, по щиколотку пальто, он прощелкал каблуками к стойке. На лацкане пальто горел серебром блестящий дворянский орден. Мужчина тоже был из детей боярских. Разборка мелких дворян. Красота.

— Борзый? — я специально очень надменно посмотрел ему в глаза, — скажите, пожалуйста, вы сидели?

— Где сидел? — не понял толстомордый.

— В местах лишения свободы.

— Нет, — смутился он, — с чего вы это вообще взяли? Я что, похож на бандита?

— Очень странно слышать от человека, — с ухмылкой начал я, — получившего классическое дворянское образование, а я, сужу по вашему ордену, что вы его получили, выражения типа “борзый”. Вы только появились здесь, и тут же меня разочаровали.

Мужчина не ответил, сделал надменное лицо. Но я видел, как растерянно забегали туда-сюда его зрачки.

— Артур, — выдохнул Минин, — ты можешь даже и не просить, я не продам тебе его. Твой батюшка завещал поместье мне.

— Все потому, — мужчина, которого назвали Артуром, поднял подбородок, — что он выжил из ума на старости лет. А ты и твоя семейка, соседушки мля, запудрили ему мозги!

— Никто не пудрил, — гневно выдохнул Минин, — ты никогда не был близок к ним. И оставил тут на произвол судьбы. Одного! В семьдесят три года!

— Он был неудачником, — сказал некий Артур, — мой род, род Пружиных, слишком много потерял от его раздолбайства.

— Ты бросил своего отца одного в семьдесят лет? — нахмурился я.

— А ты не влезай, щегол, — злобно посмотрел на меня Пружин.

— Поступок настоящей твари, — пожал я плечами, — и дополнительная мотивация для меня, купить этот дом. Теперь я не откажусь от сделки, — ухмыльнулся я, — если даже внутри поместья сидит одержимый танк.

— Ты его не купишь, — Пружин сузил глаза, — не осмелишься. Я дождусь, пока этот старый баран, — он посмотрел на Минина, — не отчается и не сбросит цену до трехсот тысяч. А часики тикают, да, Фёдор?

— Как ты меня назвал? — несколько неуверенно проговорил Минин, — как… Как назвал?..

— Ты старый баран, Минин. И твой дружок тебе не поможет. Отцовское поместье вернется ко мне.

— Дай угадаю, — я оперся о стойку, — проблемы с деньгами? Ты просто не можешь себе позволить купить его сейчас, вот и бесишься.

Пружин не ответил, просто пристально уставился на меня. Его белесые глаза не отрывались от моих, тяжелые брови опустились, нахмурились.

— Ты хочешь перепродать его, чтобы заработать, — пожал плечами я, — да и покупатель у тебя наверняка есть. Только с Федором Ильичом ты знакомить его не хочешь. Чтобы сделку в обход тебя не пустили.

— Не твое дело, — задрал он подбородок.

— Может ты еще больший неудачник, — ухмыльнулся я, — чем твой покойный отец? Твой бизнес, если был, то прогорел, и за душой остались лишь копейки? А продать, для поддержки штанов. Так? Представляю, как ты бесился, когда узнал, что отец написал завещания на тех, — я кивнул на Минина, — кто хоть как-то заботился о нем перед смертью.

— Его заставили написать, — у Пружина задергался глаз.

— Это неправда, — Минин нахмурился, — я выиграл суд, помнишь? В суде доказано, что он добровольно составил завещание, в обмен на нашу заботу и уход за ним!

— Этот судья был бараном! А мой адвокат — ослом! — Он зыркнул на меня, — ты не купишь дом, сопляк!

— Ну, попробуй меня остановить, старик — я ухмыльнулся.