Он злобно зарычал и снова напал. Ударил раз, второй, третий. Каждого удара я избегал. В очередной выпад, он поднял руку, опустил, словно молот. Я отскочил, оказался справа. Мужик грохнул по столу. Тот разлетелся в дребезги. Молния шарахнула в разные стороны, с треском прокатилась по металлическим плафонам люстр. Захлопали лампочки, посыпались осколки стекла. В помещении потемнело.

— Твой долг передо мной растет, — проговорил я.

Щетинистый оскалился, как зверь. Он выглядел злобным, прямо разъяренным. Потом бросился. Но был слишком медленным для меня. Пока он замахивался, я успел дать ему двоечку в нос. Он зажмурил глаза, споткнулся о собственные ноги, припал на одно колено.

Я легко выкрутился из-под его руки. Мой клинок засвистел в воздухе. Я ловко опустился на колено рядом, одновременно вонзив меч в мышцу ноги Щетинистого. Клинок прошел насквозь. Мужик заорал.

Молния на руках немедленно развеялась. Я вынул меч из раны. Щетинистый тут же вцепился в ногу, завалился набок.

Я навис над ним, отнял его руку, схватил пальцы, сломал.

Мужик вскрикнул.

— Нога — за оскорбление девушки. Пальцы — за то, что оскорбил меня, — злобно сказал я, встал, направился к Хорьку.

— Покажи расписку, — холодно сказал я, взглянул на него исподлобья.

— Только из моих рук, — пытаясь сохранить лицо, протянул он листок внутри файла.

Я просто выхватил его из рук мужичка. Тот вздрогнул.

— Она написана твоим хозяином, — даже данных отца нет. Только утверждение о том, что он должен денег. Это клочок бумаги. А твои основания брать деньги, вон там валяются, — я указал пальцем на лежащих на полу амбалов, — плати и праваливай.

— За что платить? — удивился он.

Я оглянулся на девушку, прочитал имя на бейдже.

— Нин, — на сколько они нанесли ущерба?

Девушка удивленно раскрыла глазки, взглянула на меня. Она быстро сориентировалась, задумчиво подняла взгляд к потолку, беззвучно задвигала пухленькими губками.

— Два стола, семь лампочек, плюс плафоны. Тысячи на полторы рублей.

— Спасибо, Нина, — я увидел, как ее белую кожу на лице тронул румянец, — ты слышал ее, — я обратился к Хорьку, — плати.

— Анастас Семенович это так не оставит! — он нервно достал кошелек, принялся отсчитывать рубли, — Не оставит!

— Анастас Семенович может зайти в гости, — нахмурился я, — я дворянин, имею право убить каждого, кто ступит на мою собственность, без разрешения. Вам повезло, — я взглянул на Щетинистого, — что у меня сегодня хорошее настроение. А теперь, проваливайте нахер из моего кафе.

— Ну! Что вы стоите, помогите им встать! — крикнул Хорек грузчикам.

Те бросились к Квадратномордому и Щитинистому, взяли их под руки, повели.

Щетинистый сильно хромал. Перед тем, как скрыться в коридорчике к черному ходу, он бросил на меня злобный взгляд. Я ответил холодным.

— И не забудьте выгрузить все, что уже захапали в свою калымагу, — бросил я вслед уходящему из главного зала Хорьку.

— За счет заведения!

Повар поставил передо мной большую чашку со странным, но очень нажористым супом. В чашке аппетитно парили приятным “дымком” вареная лапша, щедро сдобренная овощами, куски говядины и вареные яица. Есть это дело полагалось странными палочками. Забавно, но ни в одном мире Параллели, где я бывал, такого не подавали. Но на странные столовые приборы я насмотрелся. Напимер на одной Земле, макароны полагалось есть чем-то вроде куханных венчиков. Это еще хуже палок.

— Ха! — улыбнулся я, — за счет заведения? Оно мое. За счет меня что-ли?

— А как же! — засмеялся толстый повар, сел напротив.