— Так, может, и съездить к нему?

— Это будет дорога в один конец. Уж поверь мне. Что будет с вами после этого, понимаешь?

— Тут как поглядеть. Если у нас останется выпуск зеркал, компасов и зрительных труб, то вряд ли что-то изменится.

— Если, — усмехнулся Берослав. — Будь уверен, что следом за мной, отсюда упорхнет и это все. Перекупят и переманят. А дальше эта земля окажется без постоянного притока поддержки из Рима в окружении врагов. Это смерть. Верная смерть. Вряд ли сарматы или германцы вам простят своих поражений.

— Проклятье… — процедил Вернидуб. — Ну что ты за человек? Почему все видишь в таких мрачных цветах?

— Поверь мне — ЭТО еще не мрачные краски…

* * *

Император кушал виноград и задумчиво смотрел на небо.

Было тихо.

По-настоящему.

Где-то там вдали шумел город, но он находился достаточно далеко, чтобы не тревожить его своим гамом. Да и слуги дворцовые старательно подражали привидениям, стараясь не привлекать внимания к себе звуком или видом…

— Никак не могу понять, на кого похожи вон те облака… — произнес Марк Аврелий.

— Не могу знать. Я их отсюда не вижу вовсе. Только бесформенные белые пятна. Года не пощадили мои глаза.

— Но они не помешали тебе видеть куда дальше.

— Я пользуюсь помощью тех, кто помоложе. Они смотрят — я думаю, осмысляя увиденное ими.

— И что же ты думаешь о нашем лесном колдуне?

— Я думаю, что он хочет сбежать. Иначе ему нет резона в такой спешке строить большой корабль.

— Но куда?

— Он своему окружению рассказывает какие-то глупости про земли за океаном. Всем известно, что там просто вода…

— Хорошо, спрошу иначе. — перебил его император. — Зачем ему вообще бежать?

— Его тяготит римское гражданство и необходимость служить империи.

— Думаешь?

— Любой варварский вождь с радостью прибежал бы, если бы мы его осыпали такими дарами и пригласили. Он же — нет. Избегает и прямо отказывается. Теперь же, Тит может сорваться и попытаться куда-то сбежать.

— В Парфию?

— Возможно. И Вологез[3] охотно бы его принял. По слухам, которые до меня доходили, он бы и дочь свою за него отдаст, если бы Тит решится перейти под его руку.

— Ты в это не веришь?

— Нет. Мне кажется, что Тит Фурий Урс тяготится кто-либо власти, стоящей над ним.

— Нет… — помотал головой император. — Мне об ином докладывало много разных людей, знавших его лично. Он умеет подчиняться. Здесь что-то иное. Его по какой-то причине тяготит поездка сюда — в Вечный город и служба нам. Словно мы его успели как-то сильно обидеть. Но… где и как? Вся его жизнь на виду. Ее описали от дня рождения уже самым подробным образом. Кроме того поворота гётов и квадов на восход, мы чисты перед ним. Да и там, если бы правитель роксоланов не оказался таким дураком…

— И тем не менее он собирается сбежать.

— Из его отца удалось вытащить еще хоть что-то по сыну?

— Нет. Да и его сестра с матерью тоже ничего нового не сказали. Как это ни странно, но тот торговец ему намного ближе, чем они. Он с ним постоянно вел дела и много общался. Из-за чего этот бывший опцион намного лучше понимает Тита.

— Разве опционы бывают бывшими? — усмехнулся император. — Впрочем, неважно. И что он думает?

— Он думает, что нам нужно от Тита отстать и хотя бы пять-десять лет делать вид, будто его не существует. И что он крайне привязан к своим людям и тем землям, с которой у него вообще какая-то связь. Возможно, где-то там его могила.