— Да, я помню. Он что-то говорил про перерождение кого-то в теле Тита.

— Верховная жрица Исиды разделяет это мнение торговца. И, признаюсь, почти что все местные также думают. Подобное крайне странно, но если допустить правдивость сего предположения, то многое становится ясным. Мы ведь не знаем, какие отношения у Тита были в прошлой жизни с Римом. К тому же сестру он выдал за одну из семей с пуническим прошлым. Да и вообще скорее тяготеет к эллинам, чем к нам.

— Однако он оказал мне огромную помощь. И его советы явно вели к укреплению нашей державы. И не только советы. Он в целом не имеет никакого раздражения. Это хорошо чувствуется. И об этом доносили все, кто с ним общался. Тит не враг нам.

— Не враг, — согласился собеседник. — Но боится. И это необъяснимо. В любом случае он, очевидно, готовится сбежать. И нам не остается ничего, кроме как попытаться его поймать.

— Ты думаешь? А хуже не станет?

— Высока опасность утратить навсегда источник компасов, зрительных труб, зеркал, тех ярких ламп и прочего. Мы ведь не знаем — собирается он возвращаться или нет.

— И как ты собираешься его ловить?

— Не ловить, а перехватывать, — поправил императора собеседник. — Задумка у меня такая…

[1] Корабль Great Eastern при попытке спуска на воду в середине 19 века погнул рельсы и ломал паровые лебедки. Положение спасло поднятие уровня воды, которая его и столкнула в воду.

[2] Если быть точным, то не просто змея, а «зоркого змея», так как древнегреческое слово «δράκων» (drákōn), восходит к глаголу «δέρκομαι» (dérkomai) — «видеть, смотреть остро».

[3] Вологез IV в эти годы правил Парфией.

Часть 3

Глава 9

Галеон медленно спускался по Днепру.

Предусмотренный балласт был сброшен, а паруса поднимались только на первом из двух ярусов, притом не все. Из-за чего вполне получалось держаться остойчиво.

Там, выйдя на большую воду в лимане, Берослав собирался набрать воды в специальные бочки, увеличив осадку. Через что нормально «встать на ноги». Сейчас же приходилось играться. Да, на тоненького он смог бы пройти и без этих игр. Наверное. Но рисковать не хотелось.

По уму-то для таких проходов надо было бы вообще разгруженным корабль вести, подведя слева и справа от него плоскодонные баржи, да заведя между ними под днищем галеона канаты. Такой прием Берослав несколько раз видел в прошлой жизни. Но за неимением гербовой приходилось подтираться наждачной…

И вот — первое место остановки — крепость у верхнего брода, а здесь уже потихоньку вырастала именно она. От нижней кромки брода широкой дугой шел вал высотой около двух метров. Находясь на удалении шагов пятидесяти от основных укреплений. И огибая их, он «втыкался» в берег Днепра выше по течению.

При этом с внешней стороны вал имел склон очень покатый. В той степени, чтобы там невозможно было никак укрыться — со стен все как на ладони. А с внутренней — максимально отвесная стена да небольшой ров с треугольным профилем.

Так что получалось, что весь проход через брод шел через коридор между этим валом и основным укреплением. Переправе это практически никак не мешало, а вот контролю ее да — способствовало. Вон сколько придется идти под обстрелом.

Сама же крепость представляла собой прямоугольник массивного вала и такого же рва. Сухого. Все же тут случались морозы, и зимой вода замерзала, поэтому большой и глубокий сухой ров выглядел предпочтительнее. Вход, как и в Берграде шел через второй ярус с подъемными мостами.