— Рядом войска Боспорского царства.

— Караулят брод. Да, я знаю. Ты рассказывал. Это должно спасти ситуацию, так как германцы не решатся поворачиваться к ним спиной. А если решаться? Как скоро войско Боспора сумеет перейти через брод и ударить? День? Два? Они вообще решатся?

— Не знаю.

— И я не знаю. Так что мне и нужны были те корабли, чтобы быть в курсе происходящего.

— Так может нам самим корабль отправить? — спросил отец. — Чего ждать?

Медлить не стали.

Так что еще затемно корабль отправился вниз по Днепру.

И если здесь — у верхнего брода германцы просто не успели отреагировать, то там — у нижнего, в районе несуществующего еще Киева, неповоротливое транспортное средство лишь чудом избежало захвата. Утром по туману в последний момент отвернуло возле брода, по которому шла армия.

Первую минуту ничего не происходило.

Вообще.

А потом в корабль полетели стрелы и дротики. Кто-то из германцев, умеющий плавать, даже попытался добраться до корабля, но… тщетно. Все произошло слишком быстро, чтобы командование этих варваров успело отреагировать.

Да и куда ему? Оно ведь где-то уже на левом берегу в голове колонны болталось. И лишь по крикам да нездоровому движению поняло, что к чему… несколько минут спустя. Но было поздно.

Впрочем, посыльный корабль не смог быстро вернуться. Из-за слабого ветра. Гёты успели раньше. Сильно раньше…

— Завтра они все свое войско перетащат на этот берег, — мрачно констатировал Берослав, глядя на германцев, разбивающих лагерь где-то в полукилометре от них.

Все на «мостике» промолчали.

— Потом они начнут обносить нас внешним валом. Чтобы не убежали. Не так ли?

— В битве при Алезии так поступали мы, а не варвары, — заметил Маркус.

— Все течет, все меняется. К тому же ты можешь поручиться, что ими командует варвар?

— Думаю, ты сгущаешь тучи. Германцы нетерпеливы. Они не любят долгих дел. Даже тут, — махнул он на левый берег. — Не представляю, каких усилий им стоило столько дней подряд выходить и строиться.

— Это, третье войско, — указал Берослав на лагерь неприятеля, что разбивали на их берегу. — Разве нет?

— Ну… я не знаю… — несколько растерялся Маркус.

— А что тут знать? Ваши лазутчики сообщили, что германцы формируют три войска: визигётов, остгётов и квадов. Каждое примерно по пять тысяч человек. Там, на правом берегу, очевидно, людей сильно много для одной армии. Явный перебор. Значит, их там две. А это кто? Те, кто должен осаждать Оливию? Сам же видишь — здесь их немало.

Маркус промолчал.

— Взяли ее или нет — неясно. Но это неважно. И если раньше нам нужно было драться против вдесятеро превосходящей нас толпы, то сейчас уже в пятнадцать.

— Около тысячи мы уже ранили или убили, — заметил Маркус.

— Да. Нам всем от этого стало намного легче, — с особым по ядовитости сарказмом в голосе согласился с ним князь.

Все помолчали переглядываясь. Берослав же продолжил:

— Внимательно слушаю ваши предложения.

— Но это же ты верховный ведун Перуна, — заметил Борзята.

— Принято. Кто еще хочет высказаться?..

— Где сейчас Гатас? — спросил Маркус, постаравшись разрядить обстановку сменой темы.

— Только ветер знает, где его черти носят, — пожал плечами Берослав. — Он передавал через гонца, что пытается собрать кулак из старых четырех орд. Мать его созвала людей.

— А он сможет?

— Не думаю. Он присягнул мне как своему расу.