— И все же он это пытается сделать.

— Ты думаешь? — горько усмехнулся Берослав. — Либо он сам, либо его мать пытается уберечь от этой драки…

* * *

— Враги! Враги! — закричал какой-то мужчина с опушки леса.

Все, до кого этот крик долетел, туда обернулись и увидели, что фигурка крикуна словно надломилась и упала.

Несколько мгновений.

И большой колокол Берграда издал свой первый звук — не учебной, а по-настоящему боевой тревоги.

Бом! Бом! Бом!

Раздавалось по округе.

Люди же, услышавшие этот звук, бросали все и бежали в город. Даже ценные металлические предметы. Во всяком случае именно так их заставляли поступать во время учений. Берослав лично их контролировал и отчитывал тех, кто слишком долго возился. И после пары десятков попыток смог добиться удовлетворительной реакции у горожан…

Получилось быстро.

Слишком быстро!

Из-за чего воины, вышедшие на опушку, смогли лицезреть лишь закрывающиеся ворота. Передовой отряд-то видел то, что происходило. Но не сунулся. Слишком уж был малочислен. А эти… они просто не успели…

— Кто это? — тревожно спросила Злата, разглядывая гостей в зрительную трубу из бойницы главное боевой галереи донжона.

— Гёты, — сухо и раздраженно ответила Мила.

— Кто⁈ Откуда они тут?

— По Двине пришли. — мрачно ответил Рудомир.

«Мухомор» и помыслить не мог, что они решатся. Большим отрядом пройти так далеко, да еще по враждебной территории — та еще история. Хотя, конечно, там — в бассейне Балтийского моря — уже ходили устойчивые слухи о баснословных богатствах Берграда.

Преувеличенные.

Сильно.

Критически.

Местами, как говорили, люди верили, будто покои Берослава отделаны золотом. А жители города ходят исключительно в шелках. Свиньям же скармливают едва надкушенные объедки, а то и свежеиспеченные хлеба и жареных оленей.

Сказки.

Но они возникли по какой-то причине.

И «мухомор» не понимал — из-за чего. Ведь тихо-мирно же все было. А тут — раз — и заговорили всюду о богатствах. Так ведь еще и о том, что город проклятый и его жители посвятили свою душу темным силам. Оттого у них и жизнь сладка.

Берослав, когда услышал об этих слухах, предположил, что кто-то запустил в те края болтунов. Специально. И было бы неплохо их отловить. Но особо не переживал, рассчитывая на могущество укреплений и своей дружины. А потом он отправился в поход и «мухомору» стало совсем тревожно. Впрочем, Рудомир до конца надеялся на то, что эти все слухи останутся простой болтовней и их пронесет…

Но нет…

Не пронесло…

— Вон тот, — указала Мила на одного из воинов в богатом доспехе… точнее, просто в доспехе, что само по себе являлось признаком немалого богатства. — Я его знаю.

— Да? — удивилась Злата. — Откуда?

— Встречала, когда гостила у родичей на Припяти. Он с конунгом из племени матери приходил… — произнесла Мила и быстрым шагом направилась вниз.

Выбежала из донжона.

Покинула цитадель.

И довольно скоро достигла землебитной стены, на которую она и поднялась, окруженная городским ополчением.

— Сигимер[1]! Скотина! Как ты посмел сюда явиться с войском! — рявкнула она в жестяной рупор на готском языке.

Адресат ощутимо вздрогнул из-за громкости голоса. Однако быстро взял себя в руки и вышел к стене в окружение нескольких воинов, что держали щиты на изготовку.