Двое схватили студента под руки, еще двое в свете фонарей разглядывали тело.

— Он патриций — плащ, шелковые чулки.

— Но скорее всего из барнаботти, — заметил второй стражник. — Смотри, рубашка заштопана, одежда неопрятна.

— Кинжал в крови. Он ранил своего убийцу!

— Я не ранен, — пропищал Маттео, но на него никто не обратил внимания.

Гондола, управляемая одним гребцом, бесшумно скользила по воде и вплотную приблизилась к фондамѐнта — набережной. Теперь в темноте можно было различить три фигуры, закутанные в черные плащи.

— Дорогу Повелителю ночи! — глухо сказал первый, сошедший с лодки, повернулся, но второй, не обращая внимания на протянутую руку, сам шагнул на парапет, от движения длинный плащ взметнулся и человек стал похож на огромную черную птицу. Маттео увидел черный клюв вместо лица и потерял сознание.

***

Когда студент пришел в себя, то оказалось, что он сидит в холодном темном помещении какой-то таверны, прислоненный к стене. Человек напротив внимательно на него смотрел. Маски на его лице не было.

Совсем еще мальчик. Долговязый, тощий, с оттопыренными ушами. Совсем не похожий на преступника.

— Я шел домой, торопился и… наткнулся на… него. У меня нет раны, я же слышал, что он ранил нападавшего! Вот посмотрите, — вскочил, но тут же обессиленно упал на лавку.

Город за окном просыпался, хотя до рассвета еще далеко. У подножия дворца Камерленги грузовые лодки, плоты, каорлины, наполненные овощами с островов, устраивали пробки на Большом канале и постепенно рассеивались, приставая к берегу и превращаясь в прилавки. Хриплые голоса на местном диалекте разрывали холодный воздух. Неподалеку лодки-брагоцци из Кьоджиа и Пеллестрины, на которых гребли крепкие рыбаки в теплых шапках, торопились на рыбный рынок. На прилавки лился поток серебристых сардин, камбалы, скумбрии, красных креветок и кефали, черных угрей. Подобной рыбы, говорят, не найти на прилавках Рима или Неаполя!

Скоро появятся первые покупатели- старики, томившиеся бессонной ночью без новых сплетен, монахи, занимающие лучшие места для сбора милостыни, простолюдины, надеявшиеся подешевле купить рыбную мелочь. Прежде всего- ghiozzo (гьоццо), или бычков. Бычок не особо ценная рыба; мелких молодых рыбешек рыбаки используют как приманку для ловли морского окуня; только подросшие рыбки попадали в меню венецианских тратторий и локанд, в основном зимой. Ловят его на отмелях, где рыбка прячется по время отлива. Бычки-гьоцци дешевы, зато можно хорошо накормить семью, приготовив ризотто, которое на диалекте называется ai go.

— Услышу ли я снова эти звуки? — Думал Маттео. Его не растерзала толпа,

но теперь перед ним сидел самый страшный и беспощадный представитель власти Венеции. Как такое могло случиться с ним, обычным бедным студентом? Нет, невозможно! Это просто недоразумение! Но кто его защитит? Родителей нет в живых, единственная родная душа- его домовладелица, но кто будет слушать девушку… Слезы выступили на глазах Маттео.

— Откуда ты шел?

— Мы с друзьями были в фуратоле Черной Кошки. Пили вино. У Джузеппе появились деньги и он нас угощал.

— Ты шел домой? Где ты живешь?

При мысли о том, что эти страшные люди явятся в дом, Маттео разрыдался, как ребенок.

Темная тень мелькнула перед глазами и огромный кот мягко прыгнул на скамью.

— Платȯ, ты опять соблазнял кошек каноника? — Мягко поинтересовался Повелитель ночи. — Допрыгаешься, вызову castragatti! Иди домой, Розальба наверняка оставила тебе на кухне что-то вкусное.

Кот внимательно посмотрел на Маттео, от чего слезы студента тут же высохли, спрыгнул со скамьи и исчез в темноте.