После массажа мадам Амино еще раз тщательно осмотрела перед зеркалом свой наряд, который выбирала четыре часа кряду прошлым вечером: темно-зеленое платье из хлопка, янтарные бусы, кольцо с рубином в комплекте с сережками. Всё-таки черные колготки лучше заменить на белые, решила она и тут же переоделась. В качестве модного акцента она надела на щиколотку тонкую цепочку в форме паучков. Это, наверное, сделает ее немного моложе. Теперь макияж. Чем неуклюже молодиться, лучше показать свежесть своей кожи. Нельзя забывать и об окраске седых волос. Любимой краской фиолетового цвета.

Напоследок она попробовала улыбнуться перед зеркалом своей естественной улыбкой, которую вчера вечером отрабатывала раз семьдесят. И тут послышался голос горничной:

– К вам госпожа Рокудзё и господин Мэтью.

На двадцать минут раньше, чем планировалось. Мадам Амино сказала:

– Сейчас иду. – И торопливо прополоскала горло листерином.

На Мэтью был серый пиджак и рубашка в темно-синюю полоску, он повязал розовый галстук, расчесался на косой пробор и даже подстриг волосы в носу. Его раздражала челка, свисавшая надо лбом, как щупальца кальмара. Он нервничал. Смотря на профиль Майко, он беспрерывно разговаривал с Микаинайтом. Майко была посредницей, которой хотелось доверять.

Майко чувствовала взгляд Мэтью у своего виска. Она подумала: досчитаю до семи и посмотрю на него. Но Мэтью заговорил с ней раньше.

– Я забыл зубную щетку.

Майко засмеялась:

– Не волнуйся. Там всё есть.

Достаточно было взять себя самого, но Мэтью тащил за собой свою коляску, доверху набитую различными предметами.

– Что у тебя там? – спросила Майко.

– Мне кажется, я прихватил с собой целый дом.

Послышался звук приближающихся шагов, повернулась медная ручка двери, и комната наполнилась запахом роз. Тридцатидвухметровая гостиная моментально ожила. Майко и Мэтью поднялись с дивана навстречу мадам.

Микаинайт, эта женщина двадцать восемь лет назад родила меня.

О, да вы совсем не похожи. Смотри-ка, и глаза, и нос, и рот, и овал лица – всё это у тебя не от родной матери. Мэтью, ты гораздо больше похож на Катагири с мамой.

– Здравствуйте, я Мэтью.

Немного странное, наверное, вышло приветствие.

– Мacao-сан. Наконец-то мы встретились. Какое счастье, что ты жив и здоров.

Сказала, как по маслу. Наверное, получилась и естественная улыбка. У Мэтью – крепкое рукопожатие. Он выглядел крупнее и плотнее, чем представляла себе мадам. Они сели, перевели дух и замолчали на несколько секунд, пытаясь определить, кому из троих начать разговор.

– Мэтью-сан, – нарушила молчание Майко и, проверив, готовы ли ее выслушать, продолжила: – …наверное, пока еще не привык к имени Macao.

– Вы можете называть меня любыми именами, я от этого не изменюсь. Например… – Мэтью огляделся вокруг и неторопливо показал пальцем на люстру. – Если вы назовете ее китом, она же не перестанет быть люстрой.

Так перенервничал, что не знаешь, что и сказать. Возьми себя в руки, будь собой. Ты же был ребенком-профессионалом.

Но это непросто.

– Можно, я буду называть тебя Macao, хорошо? Потому что для меня ты – Macao.

– Пожалуйста, мамочка.

Пораженная Майко смотрела то на него, то на нее. У Мэтью дергалась нога. «Ты же моя мать. Тогда так и буду называть тебя», – казалось, он пытался убедить себя в этом. В то же время мадам Амино сидела с таким видом, будто смысл слова «мамочка» пока не дошел до нее.