– Надо же, как вам удалось найти меня? Ведь я случайно оказался в Токио, а разыскать человека, который целых двадцать пять лет находился неизвестно где, – то же самое, что найти булавку, которую обронили где-то в пустыне. Хорошо, что я жив и здоров, как видите, а если бы, не дай бог, меня не было на этом свете, ваши поиски затянулись бы навеки.

Майко представила себе мадам Амино, стоящую у могилы Мэтью. Когда Майко ездила отдыхать в Вену, она ходила на городское кладбище. Она положила цветы на могилу Моцарта, в которой не покоилось его тело, на могилу Бетховена и на могилу Шуберта рядом, и прошлась по другим участкам, на одном из которых увидела женщину средних лет, рыдающую у свежей могилы. Ее утешал мужчина, наверное, муж. На могильном камне стояли даты: 1980–1985. Майко поняла, что супруги потеряли ребенка. Тогда она подумала: наверняка мать у могилы молит о том, чтобы ее ребенок воскрес и вновь появился перед ней. Из – за этого она не предала тело ребенка огню.

– Я была абсолютно уверена и никогда не сомневалась, что ты жив. Даже если бы ты умер, я была готова воскресить тебя силой своей мысли о тебе.

– Ах, вот как? Один раз я был близок к смерти, спасибо, что спасли меня.

Мадам Амино улыбнулась: не стоит благодарности.

– До сих пор моей работой было перерождение в умерших детей, но мне никогда и в голову не приходило, что я могу переродиться в самого себя. Я ничего не помню о том времени, когда я был Macao. Macao умер и переродился в Мэтью.

– Но Macao и Мэтью – это один и тот же человек. У тебя же есть двойник по имени Микаинайт. Он лучше всего может доказать тебе это. К счастью, я не забыла, как в три года ты часто разговаривал с Микаинайтом. И сейчас Микаинайт – твой двойник, да?

– Да, он и сейчас внутри меня.

Честно говоря, Микаинайт, я не помню, когда началась наша дружба. Ты и есть мое сознание, и ты – посланец моего сознания. Катагири разъяснил мне эту роль Микаинайта. Но, Микаинайт, я встретился с тобой раньше, чем с Катагири. Наверное, когда мне было три года, мы уже дружили с тобой.

Мадам Амино посмотрела на Майко и пробормотала:

– Этот Микаинайт, наверное, тоже совсем не помнит меня.

Извини. Не помню. В три года мир разрушился. В тринадцать лет он еще раз разрушился, и в семнадцать лет – еще раз. Сейчас четвертая цивилизация пребывает в расцвете. Скажи, Мэтью.

– Я полагаю, вам нужно подробно поговорить обо всем и найти то общее, что сохранилось в вашей памяти.

Слова Майко вызвали кивок согласия только у мадам Амино. Теперь они начнут искать подтверждения общего прошлого. Что ни говори, а выудить со дна болота памяти воспоминания трехлетнего возраста для Мэтью было крайне сложной задачей. На данном этапе их не связывало ничего, кроме слова Микаинайт.

– Я хочу сделать для тебя всё, что в моих силах. Мэтью, началось. Не продешеви.

– Мне приятно это слышать, но я самостоятельный человек, у меня есть своя работа.

– Разумеется, ты можешь заниматься тем, что тебе нравится. Но я…

Здесь им лучше поговорить откровенно. Вопросы о деньгах и о желании мадам Амино лучше обсуждать по-деловому. В начале надо провести переговоры, как между заказчиком и ребенком напрокат, тогда дальше не возникнет проблем. Таков был расчет Майко.

– Мэтью-сан, мадам Амино хотела бы сделать инвестиции в твою работу.

То есть, другими словами, купить Мэтью. Точно так же, как она купила Кубитакэ.

– А что требуется от меня? Некоторое время пожить с мадам Амино в качестве ее сына, да?

Микаинайт, это ничем не отличается от работы ребенком напрокат.