В одно мгновение бар наполнился вздохами, превращаясь в беспокойный воздушный шар.

Дети инопланетян

Когда Майко опять пришла к Катагири, он предложил ей пойти погулять. Прогуливаясь по 8-й западной улице, Катагири рассказал Майко:

– Мэтью обожал Plain Pizza у Рэя. А еще он вставал рано утром и ходил есть тридцатисантиметровый Hotdog в Papaya Kings. Потому что ночью или рано утром, когда посетителей было мало, Sausage были вкусные и хорошо прожаренные. А еще он часто забегал в Barducci's и лопал там образцы Chocolate bread и Mozzarella cheese. Продавцы магазина запомнили его в лицо, и лакомиться образцами в свое удовольствие стало затруднительно. Тогда этот паршивец написал благодарственное письмо и раздал его продавцам из Cheese corner и Bakery.

Благодарность добрым продавцам из Бардуччи

Позвольте выразить вам благодарность за то, что вы бескорыстно позволяете детям пробовать ваш оригинальный сыр и хлеб и терпеливо учите их тому, что такое вкусно.

– Вот так. Неплохо придумано.

Катагири привел Майко в кафе «Фигаро», куда он ходил в течение двадцати лет. Он заказал капуччино и не спеша положил на каменный стол письмо от Мэтью. Край письма попал в разлитую лужицу. Майко поспешно схватила письмо и, пока оно не успело намокнуть, начала читать. Письмо было написано по-английски, забавным почерком, как будто мышка маршировала, – и читать его было очень трудно.

Дорогие мама и босс!

Я думал, что хорошо говорю по-японски, но мне трудно понимать разговор людей, близко знающих друг друга. Из сериалов и токшоу я понимаю не более трети. В газетах – сложные иероглифы, и я не могу их прочитать. Это сильный шок для меня. Ничего не поделаешь, я стал встречаться с говорливой девушкой и оттачиваю свой японский на ней. Тот японский, которому я научился у босса, слишком логичный, и меня не очень хорошо здесь понимают. Иероглифы – забавные знаки. Так же как и пиктограмма, иероглиф сам обладает значением. Наверное, иероглифы возникли неожиданно, из леса, гор, поселков, из отношений между людьми.

Это первое письмо Мэтью, которое он написал недели через две после приезда в Токио. У него не было возможности учить язык по телепередачам и комиксам, поэтому его японскому не хватало чувства ритма. В Токио первым его шагом было завести себе молодую подружку и начать с освоения живого ритма японского языка.

Немного иероглифов Мэтью знал – примерно на уровне шестиклассника, – а с остальными постепенно уже можно было как-то разобраться. Сложнее для него оказались заимствования, написанные катаканой.

Курисутян, макудонарудо, бидзинесу, меранкории, пуроресу, рэдзондэтору… Что это за секретный код?

Через полгода Катагири пришло второе письмо. На открытках с видами скоростных шоссе, гостиниц «Акасака Принс» и «Нью Отани» было торопливо написано по-японски:

Босс, мама, у вас все в порядке?

Последнее время мне наконец-то удается выглядеть среднестатистическим японцем, но я не уверен, что смогу ощущать себя им. Сами японцы изо всех сил пытаются выглядеть кем-то другим, но у них это плохо получается. Как недоперевоплотившиеся лисы-оборотни, у которых остался страшенный хвост. Теперь мне и такие японцы стали казаться забавными.

A на следующий месяц письмо на английском пришло в адрес Барбары. Мэтью узнал от Катагири, что ей прооперировали язву двенадцатиперстной кишки.

Мама, я не знал, что ты болела. Как ты теперь себя чувствуешь? Отдохни как следует и забудь обо всех ненужных переживаниях. У меня все ОК. Тебе абсолютно незачем из-за меня беспокоиться. Я сплю не меньше шести часов в день, питаюсь обязательно три раза в день. Я теперь полюбил шашлык из угря. Нашел бар, где подают жареные шашлыки из печени и головы, здесь я восстанавливаю свои силы. Недавно у меня появилась новая подруга.