Из-за плохой стрижки у Мэтью был придурковатый вид, но взгляд цепкий. В какую историю он попал, было неизвестно, но держался он непринужденно. Хотя у мальчишки умер отец, казалось, это не особенно его волновало. А может быть, умерший и не был ему отцом. В таком случае где же его отец? Что случилось с матерью? На все вопросы мальчик отвечал: «не знаю» или «потерялись где-то». Как будто ребенок-инопланетянин пытался неумело соврать. Или ему было все равно, лишь бы кто-то стал его родителями. Как бы там ни было, незнакомых он не стеснялся. На третий день мальчик вел себя так, будто прожил здесь три года. У него была привычка разговаривать с самим собой, как с тем, кто рядом. Идеальный ребенок напрокат, подумал тогда Катагири.

В пять лет Мэтью начал новую жизнь вместе с Катагири и Барбарой. На его прошлое была наложена печать. Он называл себя Маттю, но, начиная свою вторую жизнь, он получил от Катагири имя «Мэтью». Приют Катагири для Мэтью был местом лучше не пожелаешь. Только здесь он мог задержаться надолго. Самое большое везение в жизни?

– Скажите, а дети напрокат приносили хороший доход? – Майко хотелось узнать конкретные цифры, например, сколько стоило взять напрокат десятилетнюю девочку?

– Первые пять лет мы все время были в убытке. Существовали в долг и на пожертвования. Так что «отбирать кровные» можно было только из своего кармана. Предположим, ты берешь двенадцатилетнего Мэтью на неделю. Базовая цена – семьсот долларов. Сто долларов в день. К этому добавляется extra rate, если client высказывает различные пожелания. В общем, ты можешь ориентироваться на цену за выступление актера-ребенка, а на самом деле получается даже дешевле. Ведь роль ребенка из чужой семьи играется 24 часа в сутки. Если при этом ребенку напрокат лет семь, то гонорар увеличивается. Детей моложе семи лет мы не отдавали больше чем на сутки. Потому что клиенты предлагали их усыновить. Мы не могли отдавать по дешевке работающих детей, поскольку были их настоящими приемными родителями. Усыновляя ребенка, мы воспитывали его в соответствии с собственной системой. И в школу они ходили из нашего дома. Мы никоим образом не считали, что если ребенок будет воспитываться в том или ином богатом доме, ему там может быть лучше. Попробуйте, например, на десять дней разлучить четырехлетнего ребенка с родителями. Он мгновенно станет вести себя с ними отчужденно. И мы тоже все время боялись, что наши приемные дети станут холодно к нам относиться. Дети напрокат были нам очень дороги. Если они перестали бы зарабатывать деньги, приют пришлось бы закрыть. Частному детскому дому выжить трудно. Для безопасности детей дела нужно вести только с надежными клиентами. Мы не сдавали детей кому попало. Когда ребенок говорил, что не хочет идти в эту семью, приходилось отказываться, какие бы миллионы нам ни сулили.

Катагири никогда не прибегал к принуждению. Если ребенок не хотел оставаться даже во время оговоренного срока, он возвращал его домой. Если семья жила в Нью-Йорке, Катагири непременно раз в день заходил проверить, как идут дела. Если ребенка отправляли за город, он обязательно разговаривал с ним по телефону. Все дети были застрахованы на случай похищения или жестокого обращения.

Клиенты, желающие взять ребенка напрокат, приходили в офис, полные надежд, смущения и любопытства. Катагири и Барбара по очереди занимались приемом клиентов. Прежде всего, их необходимо было отобрать. Клиентов экзаменовали в форме собеседования. Если у них было рекомендательное письмо от спонсоров приюта, то степень доверия к ним повышалась. В любом случае клиента просили предъявить удостоверение личности, хотя вообще-то ни босс, ни мама, отдавая ребенка напрокат, не верили никаким удостоверениям.