- Подожди, я оденусь, - буркнула девушка.

   Он бы предпочел видеть ее такой, но возражать не стал: хрупкий мир с младшей Риорской нарушить было проще простого. Достаточно, например, просто не так посмотреть на нее или не так махнуть рукой...

   Элиана набросила легкую сорочку, чем отнюдь не облегчила судьбу парня: скрытое за легкой тканью хотелось сильнее. Но послушно легла рядом и даже (вот уж невиданное дело для Эль) поправила одеяло, вернула подушку. Так что разместились они с особенным удобством, едва уместившись на одной подушке. Ложиться к нему на плечо девушка категорически отказалась.

   - И чего тебе у себя не спится? - немного грубовато спросила Эль.

   И Гуннульв, заметив в девушке неуверенность, чуть улыбнулся.

   - Ты что-то пробормотала во сне, - соврал без зазрения совести. - Мне послышалось, будто меня позвала. Я зашел, а ты спишь. Красивая такая, ласковая, милая. Я и не удержался, чуть-чуть крылышки погладил.

   Элиана смущенно улыбнулась и отвела глаза. Но никого она этим обмануть не могла: и сама знала, что рано или поздно сдастся, и Гуннульв в том уверен был.

   Он погладил ее по щеке.

   - Подними глазки.

   - Не хочу, - девушка отвернулась.

   Он тут же воспользовался моментом и прижал ее к себе, нашептывая на ушко ласковые слова, приподнимая сорочку и поглаживая бедро.

   - Ты же обещал!

   - Я ничего не делаю, просто целую, - невинно отозвался Гуннульв. - Могу я поцеловать тебя на ночь?

   - Нет! - с истерическими нотками в голосе откликнулась Элиана и попыталась отодвинуться.

   Ему надоело. Надоело мучиться, видеть ее рядом, знать, что любое его прикосновение приятно ей и не иметь возможности получить ее всю. Надоел глупый страх наивной девочки, надоели ее слезы, за которые хотелось убить себя, причем особенно жестоким способом.

   Он перевернул ее на спину и накрыл губки поцелуем, одновременно убирая прочь одеяло. Прижал руки девушки к постели, оперся на локти, чтоб не наваливаться всем весом и осторожно, почти невесомо целовал, надеясь, что Эль перестанет, наконец, бояться и позволит себе чувствовать куда больше, чем обычно.

   - Не надо, - простонала девушка. - Ну, пожалуйста!

   - Эли, - он закусил губу, рассматривая лицо любимой, - прекрати ты меня мучить, милая. Я пойду к твоему отцу и попрошу твоей руки, я все всем расскажу и объясню, я возьму тебя замуж, буду любить и беречь. Но прекрати меня бояться, прекрати от меня бегать, я же вижу, что ты хочешь быть рядом. Эли, пожалуйста, девочка моя.

   Она задыхалась, то ли от ласковых слов, то ли от теплых губ, блуждающих по шее. Стонала и сама не понимала, чего хочет.

   - Я люблю тебя, Эль, - выдохнул Гуннульв, возвращаясь к ее губам.

   Девушка замерла. Внимательный и настороженный взгляд пробудил в нем желание обнять и не отпускать, чтобы и сомнений не осталось в том, что парень - ее судьба.

   - Ну что, не веришь? Девочка моя, родная, ты сама вытащила меня из практически загробного мира, сама провела со мной неделю в этом доме, влюбила по уши и теперь боишься...чего? Я не сделаю тебе ни больно, ни плохо. Не напугаю, не обижу, не обману. Я хочу только немножко тепла, понимаешь? Все мои родные давно умерли, я даже их почти не помню, я столько веков провел в образе мохнатого тапка... Я смотрел на вас с Ксю и мечтал о том, что бы сделал, если б был человеком. Я знаю тебя с детства, мы вместе ездили отдыхать, я помогал тебе сдавать экзамены, прячась в сумке, я ходил с тобой в походы. Играл в снежки, помнишь? Плавал, хотя ненавижу воду. Даже летал. Ты любила гладить мою шерстку и смеяться над моими шутками. А еще кормить меня печеньем.