– Да там же эта метановая…

– Да, – еле выдохнул Хофштадтер и закрыл глаза.

Эви подняла взгляд на Ногара.

– Ненавижу взрывчатку.

ГЛАВА 20

– Хорошего нет, мы уходим, так? – спросил Хуарес.

– Черт, – выругалась Эви. – Вытащите его отсюда. Ждите меня у фургонов.

Хуарес с Ногаром подхватили Хофштадтера, который валялся без чувств. Уже в дверях Ногар обернулся через плечо:

– Ишем?

– Пошевеливайтесь, – прикрикнула она в ответ и решительно направилась к лифтам.

Хофштадтер сказал, что у них в запасе не более десяти минут. Эви не сомневалась в том, что сумеет обезвредить любое взрывное устройство, изготовленное Хофштадтером. Главное вовремя успеть подобраться к нему.

– Прайс, – позвала она в микрофон. – Дай мне коды доступа к подземным этажам.

Прайс продиктовал ей два двузначных числа – одно для лифта, а другое – для шлюза на четвертом подземном этаже:

– … я не знаю, действуют ли они сейчас. Это мой персональный код и я…

– Дай бог, чтобы эти коды сработали, Прайс.

Лифт негромким звонком оповестил о своем прибытии. Двери раздвинулись, затем на мгновение замерли одновременно с миганием лампы в вестибюле, а затем распахнулись на всю ширину кабины.

– Прайс, прежде чем я прерву радиосвязь, скажи мне, куда бы ты запрятал бомбу?

– Что?

Двери начали закрываться.

– Ладно, не бери в голову, – проговорила Эви и юркнула в кабину.

Механический голос лифта повторял обрывок одной и той же фразы: «… лестницу в случае пожара. Пользование лифтами разрешается лишь спецперсоналу… »

Микрофон оказался в неисправности, и поэтому Эви была вынуждена ввести код этажа вручную, вместе с шестизначным кодом службы безопасности. Лифт плавно поплыл вниз.

Эви проехала третий этаж. Лампочки снова замигали, а затем вообще погасли. Вместо них включилось аварийное освещение. Скорее всего, пожар в административном корпусе – кстати, это не иначе как дело рук Хофштадтера – в конечном итоге привел к выходу из строя всю осветительную сеть комплекса.

И если Хофштадтер не шутил, в распоряжении Эви оставалось не более восьми минут.

Вогнав между створками ладонь, Эви раздвинула двери лифта. Резкое движение, несмотря на действие анальгетика, тотчас отдалось острой болью в левом плече. Раскрыв дверь, Эви услышала треск автоматной очереди. Нижние половинки дверей, ведущие на этот этаж, были изрешечены пулями.

Опустившись на колени, она попыталась раздвинуть двери четвертого этажа. Створки неохотно разъехались в сторону. От пола кабины лифта до потолка четвертого подземного уровня было не больше метра. Эви кубарем выкатилась наружу.

Аварийные огни заливали голый бетонный коридор белым слепящим светом. Направо от Эви, на расстоянии примерно двадцати метров, проход заканчивался герметической дверью. Над шлюзом то и дело вспыхивала красная сигнальная лампочка.

Эви посмотрела налево. В десяти метрах от себя она заметила, как с пожарной лестницы соскочил боевик‑афган.

Эви бросилась назад, в шахту. Ухватившись за одну из створок дверей, рывком запрыгнула внутрь.

К счастью, стрельбы не последовало. Пес, судя по всему, не заметил ее.

Эви прижалась к стене шахты. Правой рукой она отчаянно цеплялась за дверь, а левой сжимала свой «Мицубиси». Ее ступни наполовину свисали с балки, лежавшей поперек шахты на одном уровне с полом коридора. Она бросила взгляд вниз и увидела еще три этажа, а на самом дне бетонную плиту.

Эви задыхалась. Пот катился с нее градом. Где‑то на шее она ощущала бешеное биение пульса, а во рту появился кисловатый медный привкус, который всегда приходит вместе с паникой.