– Ногар, ну‑ка открой задние дверцы.

Ногар потянулся к запору. Когда гидравлическая дверь плавно отъехала в сторону, изнутри кузова навстречу им ударила густая волна горячего пара. Вместе с паром воздух наполнился запахам серы.

Пятясь задом, Эви подобралась к фургону. Внутри он скорее напоминал пещеру. Стены покрывала окаменевшая корка, плавно переходящая в пол и потолок. В дальних углах были установлены зеленовато‑красные светильники, отбрасывавшие на стены фургона зловещие отблески. Пахло серой и нашатырем.

– Номер люкс, – съязвил Ногар.

Эви не давала покоя мысль, сколько таких, обычных на вид грузовиков колесят по стране со своим зловещим грузом. К счастью, фургон не предназначался для переброски боевиков. Все афганы разместились во втором фургончике.

– Это как раз то, что мне и надо, – произнесла Эви. – Здесь у них наберется максимум десять‑одиннадцать псов, возможно, ударными группами по четыре…

Одно из ониксовых зданий‑домишек – то, в котором Фернандо обнаружил пожар, взорвалось шаром желтого пламени – оно словно выкатилось из окна и устремилось вверх. Эви повернулась ему навстречу, однако в следующее мгновение до нее, обдав все вокруг обжигающим дыханием, докатилась взрывная волна, и Эви отбросило к стенке трейлера. Как зачарованная, она наблюдала, как автостоянку потряс второй взрыв и из окон всего комплекса зданий посыпались стекла.

– Прайс! – завопила Эви в микрофон – сейчас уже было не до конспирации.

– Да, мне все понятно. Взлетел на воздух главный компьютер и административный комплекс. Твари находятся в главном корпусе. – Затем Прайс еле слышно добавил: – … твою мать…

– Ненавижу взрывчатку, – прошептала Эви.

Ногар с Хуаресом поднялись с земли. Ногар взглянул на охваченный пламенем административный комплекс:

– Вряд ли афганы разделяют твои чувства.

– В главный корпус, – Эви махнула винтовкой в сторону входа.

Переключив оружие на автоматическую стрельбу, Эви бросилась бегом к центральным дверям.

Стеклянные двери, ведущие в центральное здание, были все изрешечены пулями. Подбегая к ним, Эви ощутила запах человеческой и собачьей крови. В вестибюле, позади дверей, словно обезумев, мигали люминесцентные лампы. Эви увидела тела обоих охранников, безжизненно свисавшие из‑за вахтерской стойки. Эви пригнулась пониже – в вестибюле было негде укрыться.

Согнувшись в три погибели возле дверей, она наблюдала за вестибюлем сквозь дыру в витраже. Ветер громыхал остатками черных лакированных венецианских ставен. Эви перевела взгляд с перевернутых стульев, усыпанного осколками ковра, массивной бетонной кадки для растений, составлявшей центральный элемент вестибюля, на стойку с мертвыми охранниками.

Краем глаза она засекла какое‑то движение и тут же нырнула в окно, пытаясь укрыться за массивной бетонной кадкой. Эви рухнула на пол, вернее, на кучу черных лакированных пластинок в тот самый момент, когда пластиковую листву прошила автоматная очередь. Прежде чем она сумела сориентироваться, огонь прекратился, а в следующее мгновение в искусственных зарослях послышалось шуршание листьев и глухой звук упавшего тела. Одновременно воздух наполнился запахом свежей собачьей крови. Эви осторожно выпрямилась и огляделась по сторонам.

Среди фальшивых пальм мордой вниз лежал наемник‑афган, которому кто‑то разнес половину черепа. Несколько секунд спустя в вестибюле появился Хуарес, прижимая к груди еще один трофейный «Мицубиси».

Взглянув на одноухого зайца, Эви спросила:

– Откуда этот афган?

Хуарес махнул рукой в сторону лифтов, выстроившихся вдоль правой стены вестибюля.

– Он только что попал сюда.