Слезоточивый газ был невидим в ультрафиолетовом спектре, и ей понадобилась одна секунда, чтобы поймать пса на мушку.

Раздалась короткая очередь. Голова пса дернулась влево и вверх, словно кто‑то перебил ему хлыстом шею. Пес повалился на спину, а его «Мицубиси» все еще продолжал бесцельно плеваться огнем. Тело пса повторило движение его головы, перевернувшись влево, и рухнуло бесформенной грудой. «Мицубиси» умолк.

Эви подождала немного, не появится ли еще одна мишень, но, судя по всему, пес действовал в одиночку.

Резкий порыв ветра быстро развеял слезоточивый газ, но вместо него принес с собой завывание сирен и запахи с Ист‑Ривер. Небо на востоке начинало заниматься зарей. Однако первые лучи были бессильны согреть стылый декабрьский воздух.

Было двадцать минут седьмого. Из‑под Эви донесся напряженный невыразительный голос:

– Что вам здесь надо?

Эви посмотрела на мужчину и изменила свое первоначальное мнение о нем. Было ему не меньше сорока, а то и вовсе за сорок, но он хорошо сохранился. Незнакомец наверняка красил волосы, но не трогал усов, и вообще явно старался держать себя в форме. Наверно, какой‑нибудь ответственный чиновник в крупной компании.

Эви без труда читала выражение его лица и могла с уверенностью утверждать, что он наверняка прошел курсы выживания в экстремальных ситуациях, которые проводились для высших чинов. А еще по запаху она определила, что самообладание его на исходе.

Эви вернула на нос очки и слезла с бедняги. Держа его на прицеле, начала отступать к двери.

– Вставайте.

Мужчина медленно поднялся на ноги. Явно давала о себе знать подготовка. Никаких резких движений, не пытается прятать руку, дожидается новых команд. Даже не сделал попытки запахнуть халат. Эви дала его поведению высокую оценку. В подобных ситуациях скромность может стоить вам жизни.

– А что теперь? – тот же самый отрешенный тон, однако Эви без труда различила тревожные нотки. Она готова была поклясться, что человек уже приготовился умереть.

– У вас здесь не найдется припаркованного аэрокара? – если он из начальства, то это вполне вероятно.

Мужчина кивнул. В комнату через разбитые окна тянуло холодом, однако он весь взмок.

– Казенный или собственный?

– Собственный. «Форд Перегрин».

Вой сирены делался все громче. Эви хотелось обыскать убитого пса, но времени у нее было в обрез, да и вряд ли там найдется что‑либо новое.

– Что ж, боюсь, что я буду вынуждена просить вас подвезти меня.

«Форд» оказался роскошной игрушкой. Собственно говоря, любой аэрокар уже сам по себе роскошь. Этот же располагал широкими кожаными креслами, внутренней деревянной обшивкой и почти звуконепроницаемым салоном. Эви села сзади и сосредоточенно уперлась незнакомцу в затылок дулом. «Перегрин» нырнул в частный воздушный коридор, причем из переговорного устройства не раздалось ни единого звука. Отчего Эви сделала вывод, что ее вельможный пленник еще не натворил глупостей.

Как только они развили скорость в двести километров в час, несясь над Манхэттеном, заложник наконец раскрыл рот:

– Куда мы летим?

– У вас имеется адрес и коды для приземления, не так ли?

Мужчина кивнул.

– Служба безопасности вызовет полицию. Здесь я бессилен что‑либо поделать.

Кажется, он понемногу приходил в себя. Оно и к лучшему. Эви предпочитала не впутываться в истории с жертвами среди гражданского населения.

– Просто приземляйтесь. Остальное – мои проблемы.

«Перегрин» сбавил скорость и начал заходить на посадку над Бруклином. Впервые в голосе незнакомца послышались какие‑то эмоции:

– Вам хоть известно, кто я такой?

Эви покачала головой:

– Вы тот, кому срочно требуется лекарство от заносчивости.