Сукиота сделала паузу, видимо, для того, чтобы проследить за реакцией Эви.

– Полагаю, ты даже не догадывалась, что видишь запись квартиры, которую заполонили трупы? В моем списке мертвецов еще двое, Ишем. Тип, которого ты называешь «Гейб», проходит в нем под именем «Габриэль», он наемный убийца. По официальной версии, его нейтрализовали в пятьдесят четвертом…

– Ты сказала, что их двое, – уточнила Эви, так как Сукиота уже перечислила всех собравшихся в комнате.

Улыбнувшись, Сукиота вытащила из кармана инфокарту и взглянула на нее так, словно была наделена даром считывать с нее информацию невооруженным глазом.

– Ты хочешь сказать, что тебе это неизвестно? Кто‑то угрохал кучу денег и энергии на то, чтобы ради тебя фальсифицировать десятки секретных баз данных…

– Какого черта…

Сукиота схватила Эви за горло, не дав договорить, и поднесла к самому ее носу инфокарту. Эви недоуменно уставилась на радужную поверхность тонкой пластинки.

– Не строй из себя дурочку, Ишем. «Ангел» не отвечает мертвым агентам. А ты умерла, Ишем, в декабре 2053 года, через несколько дней после исчезновения Хофштадтера.

У Эви заслезились глаза. Она была не в силах отвести взгляд от радужной карточки.

– Меня перевели, – прошептала Эви.

– Куда?

– Мы называем это Мозговым Центром.

Сукиота ослабила хватку.

– И все эти жмурики там работают?

– Не знаю.

Сукиота снова, словно тисками, сжала ей шею, и Эви поторопилась с ответом.

– Дэвид Прайс и Хофштадтер, в этом я уверена. Дэвидсон – возможно. О других же я и слыхом не слыхивала до вчерашнего дня.

– Кто там у вас начальник? И где это?

– Мой отдел возглавляет Хофштадтер. Все это располагается неподалеку от Колумбии рядом с Бродвеем на Сто Девятой стрит.

Сукиота откинулась назад, вертя в руках инфокарту.

– Что ж, прекрасно. Вот оказывается, как все это просто. Ты отвечаешь на мои вопросы, и мы с тобой прекрасно ладим. А теперь выкладывай, что там произошло у тебя дома.

ГЛАВА 14

Сукиота допрашивала Эви около трех часов.

Единственное, о чем Ишэм не стала распространяться, – это о встрече с Дианой. К ее счастью, Сукиоту, по‑видимому, меньше всего волновало, где Эви провела ночь. Ее интересовали подробности: афганы, ФНО и, разумеется, в первую очередь Мозговой Центр, предназначенный для разрешения внутреннего кризиса.

Однако Сукиота ни разу не обмолвилась о пришельцах. О них Эви упомянула лишь тогда, когда ее спросили о «сценариях», которые она готовила для своего шефа Хофштадтера. Эви рассказывала Сукиоте о своих исследованиях, касавшихся их гипотетического вторжения.

В ответ Сукиота лишь снисходительно усмехнулась. Ее больше интересовали исследования Эви, посвященные предполагаемому взрыву недовольства моро.

Когда Сукиота покончила с интересующими ее вопросами, она сняла с Эви наручники и под конвоем пяти вооруженных автоматами «Узи» псевдополицейских отвела свою пленницу назад на заброшенную станцию метро, где запихнула ее в камеру.

Камера была явно приспособлена для этого случая, как и все остальное помещение штаба. Когда‑то это был общественный туалет. Всю сантехнику с него ободрали, оставив голые стены, из которых теперь торчали огрызки труб. В воздухе по‑прежнему стоял затхлый запах мочи, он словно впитался в пожелтевшую плитку под растрескавшейся глазурью. По стенам тянулись сделанные из баллончиков граффити, в основном, названия городских банд. Среди последних доминировало «Пендрагон», да еще что‑то вроде «Мстителей Сто Тридцатой». Сукиота приковала Эви к проходящей вдоль пола трубе.