— Скорее! Ей плохо! Я один не справлюсь!

Сострадание победило, и я побежала в сад. Миновав первый ряд деревьев, остановилась.

— Где вы? — позвала неивестного нао.

— Тайлина? — в голосе слышалось удивление.

— Да! Я вас не вижу!

— Идите на мой голос, госпожа!

Легко сказать «идите на голос», а как? Вроде кажется, что недалеко он, а впереди плотный ряд кустов, сквозь которые надо еще ухитриться пробраться.

— Как вы там? — крикнула я.

— Дозирэ уважаемого урсуле ранена и без сознания!

О, боже! А ребенок? Ей же нужно беречь себя! Больше я не слушала доводы разума, считая их надуманными и необоснованными. Отбросив все сомнения, я раздвинула кусты и шагнула.

Платье зацепилось за колючие ветки, и я услышала, как рвется ткань, а в следующую секунду подо мной затрещали и ветки. Ноги соскальзывали, судорожно цеплялась за тонкие ветки, но только царапала руки, сдирая кожу с ладоней.

— Помогите! Падаю! — в отчаянии завопила я, а потом и вовсе завизжала, потому что поняла, что проваливаюсь и лечу.

Мой визг оборвался, сменившись стоном от нестерпимой вспышки боли. Кажется, я упала на что-то не очень жесткое, на ощупь, похожее на ворох сухих листьев. Причем, грохнулась неудачно, повредив ногу. Хорошо если растяжение, а могла бы ведь сломать.

Попробовала пошевелить ступней, тут же ойкнула и зашипела. Вокруг было темно. Совсем темно. А еще пахло очень неприятно.

— Э-э-э-э-эй! Меня кто-нибудь слышит? — громко крикнула я.

— Пока да, — глухо ответили сверху. — Но сейчас я все замаскирую, и вас уже никто никогда не услышит, бывшая тайлина истаки Амиро, как и тех троих несчастных, что лежат сейчас вокруг вас.

— Постойте! — завопила я. — Да, постойте же! Может, у нас получится договориться?

Где-то наверху затрещали ветки и в вышине, метрах в пяти от меня, показалось пятно света, а потом и голова… Знакомая, лысая голова с пухлыми щеками.

— Нао?

— Нао… — хмыкнул пухлик. — Для всех мы всего лишь нао, лишенные эмоций и не способные на чувства. А мы, вопреки своей природе, способны! Пусть и не все! Прощай, землянка! Ты мне даже иногда нравилась, но моей госпоже нужно твое место!

Госпоже?

— Оцери! — нет, я не спрашивала, ответ, как мне казалось, лежал на поверхности.

— Оцери? — рассмеялся толстяк. — О, нет. Этой выскочке дома Ортего далеко до моей госпожи. Ми-тао всего лишь ширма и погибнет последней. А потом… потом придет наше время.

— Чье? — пыталась хоть что-то узнать я.

— Наше! Мое и госпожи, — последовал ответ.

И свет померк. Снова зашуршали ветки, а потом все стихло.

Глава 21. Ущелье дахаков

То есть стихло вообще все. Ни единого звука. Вокруг царила какая-то мертвая тишина, разбавляя своим присутствием кромешную тьму, сгустившуюся вокруг меня. Страшно до дрожи, а еще жутко.

Нога ныла, виски ломило, а от смрадного запаха мутило. Точно! Запах…

Нао говорил о трех жертвах, и тайлина в доме отца Лорса меня предупреждала. Но все обвиняли Оцери, никто и не думал, что в исчезновениях может быть повинен слуга, к которым на Арии относились не лучше, чем к мебели, позволяя этим странным созданиям кормиться рядом с таори.

Это что же получается? Где-то здесь, рядом со мной в этом каменном мешке лежат разлагающиеся тела трех женщин? Судя по невыносимой вони, да.