Она увидела, что Спенс немного оттаял. Он внимательно вглядывался в ее лицо.

– Вы очень понятно объяснили мне, чего вы не хотите. А теперь ответьте – чего же вы хотите? – спросил он.

Тори быстро заговорила, не решаясь взглянуть на Спенса:

– Я хочу, чтобы вы относились ко мне с уважением, как мужу подобает относиться к жене. А на людях… – Она заколебалась – у нее тоже была гордость…

– Да?

– Я… я бы хотела, чтобы на людях… если возможно… пусть все думают, что вы меня любите. Пусть даже мои родители пребывают в заблуждении и считают, что вы женились на мне по собственному желанию. По крайней мере пока длится наше супружество.

В каюте повисло молчание. Спенсер молча разглядывал ее, и Тори казалось, что пристальный взгляд его золотистых глаз проникает ей в душу, что он видит ее насквозь. Она уставилась на свои руки – костяшки пальцев казались очень большие – просто мраморными – на фоне красного бархата обивки. Ей опять захотелось убежать и спрятаться. Но бежать было некуда.

– Хорошо. Я согласен! Ни к чему людям знать, что наш брак – деловое соглашение.

– Спасибо. – Тори закрыла глаза и вздохнула с облегчением.

– Вы высказали свои пожелания. Теперь выслушайте мои.

– Что вы имеете в виду? – Она удивленно взглянула на Спенса.

– Вы хотите, чтобы на публике я был любящим мужем. А я хочу, чтобы наедине со мной вы вели себя как любящая жена.

Любящая жена! Боже, сколько лет она мечтала ею стать. А теперь испугалась того, что крылось за этими словами.

– Я собираюсь быть примерной женой так долго, как того потребуют обстоятельства.

– Боюсь, мои представления о примерной жене несколько отличаются от того, чему вас учили, мисс Грейнджер.

Тори с некоторым сомнением подумала, что, наверное, она может попробовать соответствовать его стандартам и представлениям… Но что, если у нее не получится? – Идите ко мне.

Тори не могла заставить себя двинуться с места. Ее страшила не столько потеря невинности, сколько мысль о том, что она не оправдает его ожиданий, опять не сможет дать мужчине того, что он хочет.

– Идите сюда. – Спенс протянул руку. Голос его звучал ласково – так успокаивают нервных лошадей.

Тори уставилась на его открытую ладонь. Он ждет, что она примет его руку и сделает шаг навстречу. На самом деле их разделяет нечто большее, чем несколько дюймов пространства. Но ведь не может она все время прятаться за стулом!

– Я не кусаюсь. – Насмешка в голосе Спенса заставила се покраснеть. Тори покинула свое убежище и шагнула к нему, гордо подняв голову. Она намеренно сделала вид, что не замечает протянутой в дружеском жесте руки. Она шла как на казнь и наконец оказалась рядом с ним. Кинкейд коснулся ладонью ее щеки:

– Ну что, мисс Грейнджер, вы попробуете покориться варвару?

– Мистер Кинкейд, не надо обращаться со мной как со школьницей. – Тори в страхе отступила назад. Боже, но ведь по сравнению с этим человеком… с опытным мужчиной… она и есть глупая школьница! – Мне нужен ребенок, и я имею кое-какое представление о том, что от меня требуется для его зачатия.

– Боже мой, да это слова настоящей мученицы! – Спенс взял ее ладонь в свои. – Уверен, ваша матушка объяснила вам, как ужасно для леди терпеть домогательства мужа и подчиняться его желаниям.

Тори покраснела, но ответила твердо:

– Мистер Кинкейд, моя мать приложила много усилий, чтобы я научилась вести себя должным образом, жить в соответствии со строгими моральными принципами и быть настоящей леди.