Завернувшись поплотнее в черный шелк, Тори слезла с кровати и отправилась на поиски хоть какого-нибудь платья.

– Неужели вы не можете вести себя, как подобает джентльмену? – раздраженно бросила она.

– Всему свое время.

Сундук в изножье кровати был пуст. Она с грохотом захлопнула крышку и подошла к шкафу. Нетерпеливо перебрала рубашки, брюки и пиджаки. На нижней полке выстроились в ряд мужские ботинки и… коробка, завернутая в серебряную бумагу. Тори смотрела на нее, и ее вновь одолело любопытство.

– Думаю, теперь вы можете принять мой подарок, – проговорил Спенс.

– Я предпочла бы что-нибудь из одежды. – Тори оглянулась вокруг.

– Держите. – Кинкейд снял с вешалки и протянул ей одну из белоснежных рубашек. – Вполне подойдет.

– О да, особенно для посещения кают-компании и обеда за капитанским столом, – язвительно отозвалась Тори. Она вытащила из шкафа серые брюки и вместе с рубашкой вручила их Спенсу: – Возьмите. Хоть один из нас будет прилично одет.

– А я-то думал, что мой наряд как нельзя лучше подходит для медового месяца.

Он поцеловал Тори в изгиб нежной шейки, но она недовольно дернула плечом и отстранилась, негодующе заметив:

– Сейчас утро!

– Мне нравится делать это утром, днем и вечером. – Каждая часть суток была отмечена новым поцелуем.

– Это неприлично.

Тори повернулась к мужу, чтобы заставить его прекратить эту недостойную игру. Но так было даже хуже – теперь они стояли почти вплотную, и она чувствовала тепло его тела, такого сильного, притягательного, такого желанного…

– Все, что доставляет мужу и жене удовольствие, прилично, – наставительно заметил Спенс.

Запах… Он пахнет так странно – восковник и специи и что-то еще… Должно быть, так пахнут молодые мужчины… Этот запах проникал в нее, щекоча ноздри, и непонятно почему вызывал волнение в груди. И не только в груди. Тори была не готова бороться с его магнетизмом и своими ощущениями. Наклонившись, Кинкейд проложил дорожку из поцелуев от теплой щечки до нежной раковины девичьего ушка. Когда он принялся ласкать языком и покусывать чувствительную мочку, у Тори перехватило дыхание. Не замечая, что делает, она положила ладонь на его грудь.

– Ты прекрасна, – прошептал Спенс. – Знаешь, не всякая женщина может позволить себе показаться мужчине при утреннем свете – только настоящая красавица, как ты.

Тори чувствовала: еще немного – и она не совладает с собой и упадет в его объятия. О, это будет прекрасно – полет вдвоем через все наслаждения… Но потом! Потом она рухнет вниз, прямо на камни, о которые неминуемо разобьется ее бедное сердце.

Отвернувшись, она пробормотала:

– Полагаю, вы можете считаться экспертом – наверняка вы просыпались рядом со многими женщинами.

– С несколькими. – Он вновь потянулся к ней. – Но ни одна из них не была столь же прекрасна.

Тори трепетала от нежного прикосновения и ласковых слов. Сколько женщин он уже очаровал этой ложью? Как легко поверить любым словам, если их произносят таким чарующим голосом с замечательно тягучим техасским акцентом.

– Мне не нужны ваши комплименты, мистер Кинкейд. – Тори отодвинулась в сторону. – Приберегите их для следующей жертвы.

– Ах вот оно что! – Взяв за подбородок, Спенс заставил ее посмотреть ему в глаза. – Значит, вы считаете, что все это лишь красивые слова, пустые фразы, с помощью которых я соблазняю невинных жертв?

– Отпустите меня! Это не игра, мистер Кинкейд!

– Я рад, что вы это понимаете! – Глаза его сверкали.