Его пламенные поцелуи заставили ее забыться на мгновение, возжелать – чего? Принять участие в игре, которая велась не по ее правилам? Она неизбежно проиграет, а ставки слишком высоки…

– Если вы настаиваете на том, чтобы сделать это сейчас, я не буду возражать. Но я очень прошу вас – перестаньте целовать меня.

– Вам это не нравится? – Пораженный холодным тоном. Спенс резко отдернул голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Слишком внимательно, она не сможет утаить, спрятать… – Или все-таки нравится?

– Мистер Кинкейд, я просто пытаюсь смотреть на вещи реально.

– То есть вы хотите, чтобы я все время помнил, ради чего вы здесь и почему согласились раздвинуть свои лилейно-белые ножки перед таким варваром, как я?

– Неужели вам нравится быть столь вульгарным?

– Неужели вам нравится быть столь занудно-высоконравственной?

Отвернувшись, Спенс пошел к туалетному столику. Тори смотрела на его широкую спину, и в ней боролись два желания – обнять или пнуть его ногой. Если бы она могла поверить, что все происходящее не фарс, ей было бы безразлично, ночь на дворе или день. Если бы он ее любил, ее мечты могли бы стать явью. Но это невозможно, она поняла это много лет назад.

Тори наблюдала, как Спенс взбивает мыльную пену в голубой фарфоровой плошке. Надо же, этот человек несколькими прикосновениями зажег в ее крови пламя, лишил покоя, а сам остался холоден! Для него это всего лишь игра – добавить ее имя к списку своих многочисленных побед, растопить Принцессу Ледышку.

Она захлопнула дверцу шкафа и, подойдя к открытому иллюминатору, подставила лицо прохладному ветерку, надеясь остудить накатившую ярость. Или другое чувство?

– Что-то не так, Принцесса?

– Все в порядке, если не считать того, что я вышла замуж за человека, которого презираю.

– Боже, какие слова! Что я натворил на этот раз?

– Вы прекрасно знаете! И не прикидывайтесь невинным младенцем. В этой роли вы неубедительны.

– Мне кажется, я во всем подчинялся вашим желаниям. – Усмехнувшись, Кинкейд принялся намыливать щеки.

– Ах вот как, моим желаниям? Наверное, именно поэтому вы разгуливаете здесь без всякого стеснения в костюме Адама. У вас не хватило чувства такта даже на то, чтобы помыться в уединении! Вы обнимали меня… прикасались так, словно… словно хотели… А потом просто взяли и отошли в сторону!

– Но разве не этого вы желали в тот момент?

Она этого желала? Разве этого? Господи, чего она вообще хочет? Тори отвернулась, чтобы он не увидел ее смятения.

– Я точно знаю одно – я не буду играть в эти дурацкие игры.

– В чем дело? Решили, что не справитесь с ролью жены?

– Мне кажется, вы спутали слово «жена» с другим! Несколько секунд он молчал. Тори чувствовала на себе его взгляд – теплый, ласковый. Она прекрасно знала – он ждет, чтобы она повернулась и взглянула ему в глаза, и тогда ее решимость вновь развеется как дым на ветру. Она упорно смотрела в сторону, стараясь сохранить самообладание и независимость – или не затронутость чувств?

– Больше вас ничто не тревожит?

Еще как! Все эти чувства, которых она не хотела, не просила… Она не могла себе позволить испытывать их, и уж точно не по отношению к этому человеку.

– Лучше бы мне никогда вас не видеть, не встретить! – в отчаянии пролепетала она. Голос ее звучал глухо от сдерживаемых слез.

– Мужайтесь, Принцесса, я ведь не вечно буду рядом. Да, это она знала – ни на минуту не могла забыть, что настанет день, когда он уйдет. И если только она не будет очень, очень осторожной, он заберет с собой ее сердце.