– Он проводит здесь много времени?

– Приезжает раза три-четыре в год. Но каждый раз он привозит с собой новую сеньориту! А ведь уже пора бы остепениться и завести детей!

Тори уставилась в стакан, в голове ее закружились нерадостные мысли: а ведь Спенс тоже, наверное, привозил сюда женщин. Женщин, которые умели доставить ему удовольствие.

– Что с вами, сеньора? – встревожено спросила Росита.

– Все в порядке, – заверила ее Тори.

Да, все хорошо. Вот только она замужем за человеком, который жаждет от нее избавиться, который не колеблясь произнес слова любви лишь для того, чтобы унизить ее. Неужели он думал, что Тори поверит? Не так уж она глупа!

– Сеньор Спенс очень видный мужчина. У вас будут чудесные дети.

Тори почувствовала, что краснеет, и торопливо спросила: – А мистер Кинкейд часто приезжает сюда?

Не могла же она прямо спросить, скольких женщин он привозил на асиенду.

Росита покачала головой:

– Он приезжал два, может, три раза. Но это было еще до того, как умер мистер Уоррен. Я всегда… – Она вдруг замолчала, и на лице ее появилось такое выражение, словно она увидела ангела.

Тори обернулась – в дверях стоял Кинкейд. Голова его почти касалась притолоки. Костюм состоял из синих брюк и голубой рубашки. Тори аккуратно поставила стакан на поднос, стараясь сохранить на лице равнодушное выражение. Словно она и не заметила, как туго обтягивают брюки его узкие бедра.

Росита бросилась к нему:

– Сеньор Спенс, я принесла лимонад вашей прелестной сеньоре. Теперь я пойду. Если что-то понадобится – позвоните.

– Спасибо, Росита. – Кинкейд одарил ее теплой улыбкой.

Когда она ушла, дружески подмигнув Тори, Спенс с улыбкой спросил жену:

– Устроились?

– Да, прекрасная комната.

Правда, очень одинокая, добавила она про себя, глядя на лимонное дерево за окном – лишь бы не видеть его загорелой кожи в расстегнутом вороте рубашки и сильных рук.

Она замерла. Его шаги. Все ближе. Он встал рядом, и Тори почувствовала, как от него исходит тепло. Кровь ее быстрее побежала по жилам. Наверное, это от жары.

– Что-то не так, Принцесса?

– С чего вы взяли? Что может быть не так?

– Ну, если перечислять с самого начала, то вы вышли замуж за человека, которого презираете. За варвара.

Тори чувствовала себя все хуже и хуже. Он просто подошел и встал рядом – и вот она уже не Виктория Грейнджер, уравновешенная и добропорядочная. Она – незнакомая женщина, которая жадно вдыхает запах стоящего рядом мужчины и у которой где-то внизу и внутри – даже назвать невозможно где – растет желание. А он остается совсем равнодушным! Тори повернулась и постаралась, чтобы во взгляде ее отразились презрение и надменность.

– Мистер Кинкейд, я помню, что мы с вами вступили в брак не из-за глубокой душевной привязанности. Но все же я надеялась, что мы будем относиться друг к другу с уважением.

– В чем я провинился на этот раз? – Кинкейд глубоко вздохнул.

– Не притворяйтесь, что не знаете. – Тори опять отвернулась к окну.

Спенс пробормотал что-то не слишком пристойное, и она расправила плечи, приняв вид леди, чей слух оскорблен неподобающими выражениями.

– Принцесса, неужели вам никто никогда не объяснял, насколько полезно разговаривать с людьми? Вы могли бы обсудить со мной, что вас тревожит. Глупо злиться на меня, если я все равно не понимаю, на что вы дуетесь.

Леди никогда не демонстрирует свой гнев. Леди никогда не обсуждает свои проблемы. Быть леди непросто, что и говорить. Набравшись решимости, Тори повернулась и гневно взглянула в лицо своему врагу:

– Почему вы приказали приготовить нам отдельные спальни? Я так неприятна вам, что вы не можете находиться со мной в одной комнате?

Спенс растерялся:

– Я подумал, что вы захотите иметь отдельную спальню.