— Виктор Николаевич, что я могу сделать? Следствие не возбуждает уголовные дела, так как потерпевшие отказываются от заявлений. Прокуратура города тоже молчит, я же не могу заставить их делать то, что они и так должны делать?

— Смотри, Антонов, я здесь изучил материалы в отношении Лобова, он непростой человек, и прощать это покушение он не будет. Сейчас я больше чем уверен, он ищет заказчика, но как найдёт, ударит по нему.

— Я всё понимаю, Виктор Николаевич. Сейчас мы предпринимаем всё, чтобы создать оперативные позиции среди его людей, но подобраться поближе к нему пока не получается. Он ведёт себя крайне осторожно.

— Павел, направь мне обзорную справку по этому делу, — попросил я.

— Всё сделаю, — пообещал мне Антонов и положил трубку.

Я пододвинул к себе документы и стал не спеша рассматривать их. Неожиданно дверь кабинета открылась, и в кабинет вошёл начальник городского отдела милиции из Альметьевска Игорь Александрович Грошев.

— Привет, Виктор Николаевич, — сказал он и присел на стул. — Вот, приехал в штаб и решил навестить тебя. Ты знаешь, Виктор, меня в последнее время очень волнует бригада Аникина. Особых претензий у меня к ним нет, вроде ведут себя вполне прилично, да и ребята в бригаде нормальные, в основном спортсмены, однако нутром своим чувствую, что скоро что-то произойдёт.

— Почему ты так решил, Игорь? — поинтересовался я.

— Да конфликт у них произошел с бригадой Хомича. Рынок не могут поделить между собой. На днях к Хомичу приезжали воры из Оренбурга, похоже, обещали ему помочь людьми и оружием.

— А что Аникин? Не может быть, чтобы он сидел и ничего не делал?

— Он ездил в Елабугу к Лобову, просил его помочь оружием, а затем проехал к Алику в Челны. Пока не знаю, о чём они говорили, думаю, он обратился к Алику за помощью.

— Игорь, я слышал, что Аникин недавно устраивал у вас в городе праздник, приглашал на праздник «Ласковый май».

— А что ему ещё остаётся делать, рисуется понемногу.

— Игорь, а ты с Марсом Бухаровым говорил на эту тему? Он ведь отвечает у нас за организованные преступные группировки. Мы же работаем по факту. Вот начнётся у тебя стрельба, появятся трупы, вот мы и начнём тогда работать.

— Да я знаю. Я вчера разговаривал с Бухаровым, он меня лечить начал, всё, говорит, на контроле и мои волнения — излишни.

— Вот сейчас я слушаю тебя, Игорь, и в душе у меня всё кипит. Как можно было вывести из подчинения уголовного розыска это подразделение, тем более на местах! Вот и получается, что сотрудники этого управления на местах перестали подчиняться заместителю начальника милиции по оперативной работе. Сейчас мы, словно щука, рак и лебедь, пытаемся бороться с преступностью.

— Представь, а мне каково? Я иногда не знаю, с кого что спрашивать, — сказал Грошев.

— Да, сейчас везде такой бардак, что я иногда тоже теряюсь. Не знаю, с кого и что спрашивать. Только перед тобой говорил с Елабугой. Ты же в курсе, там обстреляли машину Лобова, есть раненые люди. Так вот, до сих пор не возбуждено уголовное дело. Причина — просто смех, Лобов и потерпевшие отказываются писать заявление. Возбуждать по факту никто не хочет.

— А что там Хромов? Ждёт, когда кого-то убьют? Зря он так. Я слышал, Виктор, он одно время дружил с Лобовым, приглашал его на праздники, клялся ему в верности. Может, поэтому и не возбуждает? А может, просто боится этого Лобова, запачкался сильно?

— Не знаю, Игорь. Хотел съездить в Елабугу, руководство не отпускает.

Грошев взглянул на часы и стал собираться. Он пожал мне руку и вышел.