Мингазов хорошо знал, кого в городе представляет его сосед по столу, и поэтому, сразу же дал понять Кашапову, что он не будет возражать, если лидерство в группировке займёт Кашапов.

— Мунир, сколько у вас стволов в бригаде? — поинтересовался у него Ленар. — Ты сам знаешь, что сейчас без стволов невозможно работать. Люди должны бояться, а боятся они лишь оружия.

— Ты знаешь, Ленар, но оружия у нас нет. Вернее, оно где-то есть, но мы не знаем, кто его у себя прячет.

— Как не знаешь? — спросил его с удивлением Кашапов. — А кто тогда знает?

— Не знаю. Ефимов всегда сам привозил стволы и раздавал нам перед стрелкой, а затем забирал и увозил.

— Ты не думал, Мунир, что он мог хранить оружие у себя дома? — спросил Ленар.

— Не думаю, у него же жена беременна, зачем ему эти проблемы, — ответил Мунир. — Если он и прятал от нас оружие, то только у своего двоюродного брата, Максима Валюшина, больше я не знаю, кто бы мог хранить оружие из наших ребят.

— А ты узнай, зайди к его жене, поговори с ней. А с Максимом мы поговорим сами. Вызови его на стрелку сегодня вечером.

— Хорошо, Ленар, я его позову. Мне бы хотелось определиться с тобой по деньгам. Ты же знаешь, все мы люди, и каждый день нам надо что-то кушать.

— Что ты имел у Ефимова? Сколько он тебе платил?

— Ефимов был жадным человеком и платил нам гроши. Мне он отстегивал всего две штуки долларов США.

Мунир врал, надеясь, что Ленар будет платить ему не меньше обозначенной им суммы, однако, Кашапов легко угадал этот манёвр. Немного подумав, Ленар произнёс:

— Придётся тебе ужаться, Мунир. Две тысячи зеленью — это много. Ты же знаешь, за нами Москва, и они тоже хотят кушать. Думаю, что на штуку долларов ты можешь рассчитывать.

Мингазов был недоволен подобным раскладом, однако возражать не стал и молча согласился с названной суммой. Кашапов поднялся из-за стола и, не прощаясь, вышел из кафе.

Вечером Мингазов встретился с Максимом Валюшиным недалеко от дома покойного Ефимова. Максим возвращался с поминок. Это был девятый день после смерти Ефимова.

Мингазов, увидев Максима, подозвал его и поинтересовался, откуда он идёт.

— Мунир, все ребята меня сегодня спрашивали, почему тебя не было на поминках. Ты же был вроде бы довольно близким другом Володи и вдруг не пришёл на поминки. Я до последнего надеялся, что ты придёшь, и на тебе, встречаю тебя на улице, а не в квартире Ефимова.

— Ты всегда ошибался во мне, Максим. Я никогда не считал себя другом Ефимова. Просто так всё складывалось, вот я и толкался около него.

Максим с удивлением посмотрел на Мингазова, словно видел его впервые. Он не верил Мингазову, считая, что тот просто шутит над ним.

— Да ладно, Мунир. Ты же всегда подчёркивал свою близость к Ефимову в разговорах с ребятами и вдруг сообщаешь мне, что ты никогда не считал себя другом Володьки.

— Максим, я не шучу, так оно и было. А сейчас главное. Мне нужно оружие, которое покупал Ефимов в Ижевске. Ребята говорят, что ты знаешь, у кого оно хранится?

— Мунир, я не знаю, у кого хранил оружие Ефимов. Я всегда считал, что оружие хранится у тебя.

— Ты что, шутишь? Я тебя серьёзно спрашиваю, а не шучу. Отдай мне эти стволы, и мы разойдёмся с тобой по-мирному.

— Говоришь, по-мирному? Неужели сможешь меня завалить, как завалили Ефимова? Мы же с тобой с детства дружили. Вспомни, как я тебя всегда защищал от ребят, а теперь ты мне угрожаешь?

— Прошли те времена, когда мы с уважением относились к вам, к тебе и твоему родственнику.