— Но, Тамар, я же говорил: Данн тебя любит.

— Почему же он тогда не хочет видеть меня?

— Хочет. Только он не хочет, чтобы ты огорчилась при виде него, такого больного.

— Раффу можно быть с ним, а мне нельзя!

Тамар заплакала. Али, сидя рядом с девочкой, обнимал ее, укачивал в своих объятиях. Она плакала до тех пор, пока не уснула, и тогда Али тоже задремал, с ней на руках. Маленький худой мужчина с печальным лицом и девочка с мокрыми от слез щеками — Гриот, проходя мимо, улыбнулся этой сцене. Так трогательно было доверие, которое девочка испытывала к Али, так велика любовь, которую Али — человек, потерявший своих детей, — испытывал к ней. Потом, когда сгустились тени, появился Рафф, прошлепал тяжелыми мохнатыми лапами к спящей паре, посмотрел на них и не стал будить, сел рядом в ожидании. Затем вышел из комнаты и Данн. Он остановился возле Раффа, наклонился, вглядываясь в лицо девочки. От нее словно исходило непрерывное и беззвучное «Маара», и Данн тоже произнес это имя одними губами: «Маара».

Подошел Гриот и, поскольку Данн не обернулся при звуке его шагов, а продолжал пристально смотреть на Тамар, рискнул прикоснуться к его руке. Вот тогда Данн развернулся, с кулаком, поднятым для удара… увидел Гриота, нерешительно замер, позволил руке упасть и без единого слова скрылся в своей комнате. Рафф остался со спящей парой и лег, положив морду на руку Тамар.

Проснувшись, Тамар воскликнула, что Раффу пора гулять. Вдвоем они помчались между старых зданий, по лужам, через дворы, и, когда Тамар завернула в очередной раз за угол, перед ней возник Джосс — ухмыляющийся, вытянувший руки, чтобы поймать ее… Она чуть не попала в эту ловушку, но успела увернуться и побежала обратно, и Рафф за ней. Из окрестных строений высыпали солдаты в черных одеялах, чтобы поймать Тамар, поймать снежного пса, однако девочка и пес оказались для них слишком проворными. Они целыми и невредимыми вернулись в большой зал, где рассказали Гриоту о том, что Джосс с целым отрядом находится в Центре.

— Значит, Тамар, ты должна выгуливать Раффа только на плацу.

— Но ведь Джосс здесь, в Центре.

— И Джосс, и другие. Я думаю, немало его сторонников прячутся по углам и закоулкам Центра. Нет, не надо бояться. Это даже хорошо, что они здесь. Мы снабжаем их маком, даем им все, что ни попросят, так что скоро они уже ни на что не будут способны. Но ты, Тамар, должна держать глаза открытыми постоянно, каждый миг. И ты тоже, Рафф, — сказал Гриот псу в шутку, но Рафф как будто понял его и коротко пролаял, махнув хвостом.

— Когда же мы уйдем отсюда? — взмолилась Тамар.

— Поверь мне, это случится уже очень скоро, — ответил Гриот.

Он приказал солдатам удвоить охрану. Теперь караульные стояли почти плечом к плечу, защищая ту часть Центра, где обитали «красные одеяла».

На следующее утро Тамар и ее снежный пес играли, как велел Гриот, на плацу. Солдаты наблюдали за резвящейся парой — девочкой и ее товарищем по играм — и думали о своих потерянных семьях. Данн тоже наблюдал за ними из окна. Гриот сказал ему, что через две недели они тронутся в путь, и даже если Данн не совсем поправится к этому времени, сроки меняться не будут. Они выйдут, когда луны не будет, и проберутся через болота. А пока Данн не должен покидать охраняемую территорию.

— Я не уйду до тех пор, пока мы не вынесем из тайника все, что только возможно.

А потом относительное спокойствие было нарушено известием, которое поступило от караульных, охраняющих подступы к Центру. Один из стражников сообщил, что пришел человек в черном одеяле и утверждает, что он друг Данна. Это был Даулис. Когда его впустили за ворота, Даулис вручил черное одеяло одному из солдат со словами:

— Уверен, что оно может пригодиться.