Наверное, она должна была честно ответить: «Не знаю». Слишком легко давались размышления о том, что еще не случилось. Но стоило хотя бы представить, как Вальдекриз вновь отбывает на корабле, и тонкий голосок – тот самый, еще совсем недавно возмущавшийся – принимался тараторить: «Так ведь это не произошло еще, не произошло, а может, и не произойдет вовсе». И Асин успокаивалась.

– Булка, почему тебя так сильно задевает отцовская забота? – спросил он.

Асин надулась и, скрестив руки на груди, ударила каблуком о камень – она старалась стукнуть нарочито громко, чтобы показать, как же велико ее возмущение.

– Меня задевает не забота. Мне просто не оставляют выбора! – воскликнула она и мгновенно ощутила, как к щекам приливает жар.

– Просто все знают, что ты выберешь. И как это может отразиться на тебе. Скажу, наверное, очевидную вещь, о которой всё чаще забывают: люди чувствуют. Им бывает больно. Они срываются на близких, а иногда – не поверишь – на себе. – Вальдекриз потянулся к своему рукаву, но тут же одернул ладонь и пригладил ею волосы, которые растрепал озорной бродяга-ветер. – И это не делает их плохими, неправильными или слабыми. Помнишь, я рассказывал тебе про мою маленькую подружку?

Асин кивнула, прекрасно понимая, что в его ответе будет сквозить не высказанная напрямую мысль: «Ох, какая же ты еще глупышка».

– Когда она нашла свой якорь, я не выдержал. Я видел, как рушится старый мир, я пережил сотни и сотни смертей, но в тот момент мне казалось, будто хуже еще не было. Просто из-за какой-то девчонки, Аси, – засмеялся он. – В тот день я напился, разбил несколько кружек. Вандар был не очень-то доволен. Естественно, я думал, что он не понимает – и никто не понимает!

– А потом? – спросила Асин, когда поняла, что пауза слишком затянулась.

– А потом протрезвел. Вандар, конечно, после этого прозвал меня бешеным и всякий раз, стоило мне сесть за стол, ставил рядом кружку, закрывался руками и хохотал.

– Это как-то неприятно, – буркнула Асин, вновь нахмурившись и ощутив жесткую складку между бровей.

– Да нет, Аси. Это значило, что он не держит на меня зла. Со временем и я стал смеяться над этой поистине глупейшей ситуацией. А позже принес ему глиняные кружки, разрисованные черными изломами. Сказал, что собрал из осколков, старался. Дурень. И это была точка. А точки, Аси, важны в каждой истории, – добавил Вальдекриз, возвращаясь к истерзанным остаткам сыра. Видимо, для него тема была исчерпана, но Асин казалось, будто ее не опустошили и наполовину, поэтому спросила:

– Так, значит, ты отпустил свою подружку?

– По крайней мере, эта глава моей жизни давно закончилась, – он пожал плечами. В воздухе дрогнуло и распалось на множество хрустальных осколков звенящее «нет». – Не злись на Каррэ, Аси. Ему не все равно. Просто не все равно. – Тихий голос вновь обрел цвет, зазвучал увереннее: – Лучше купи ему что-нибудь сейчас. Выпивку, например. Или чесночный хлеб. Еда – самый универсальный способ найти общий язык, подружиться или попросить прощения.