– Что это? – удивилась Асин, прищурившись на странную дату – указанный в углу год наступит, когда ее уже не будет в живых. А еще – ее детей. И детей ее детей. – Танедд Танвар? – Она провела пальцами по имени и опустилась ниже, туда, где текст заканчивался двумя короткими, будто прилипшими друг к другу буквами: Т и К. Они казались странными, словно тот, кто оставил их, старался не забыть собственное имя. – Тьери Карцэ? – Асин уставилась на стену Бесконечной Башни, медленно поднимая толстенную книгу с выпадающими страницами. – Это дневник Вальдекриза?

Солнце заволокло тучами – и в комнату влетел пахнущий океаном холодный ветер.

– Зачем?

Асин и так увидела лишнее. Поэтому, поднявшись, она вернула истрепанную книгу на полку – туда, где ей было самое место, среди других таких же коричневых и пухлых корешков. Но Бесконечная Башня тут же вновь сбросила дневник. Тот вылетел из шкафа и врезался уголком Асин в грудь. Почему-то она настаивала.

– Нет! – Асин замотала головой, не желая влезать в чужое прошлое, копошиться в воспоминаниях, наверняка местами болезненных. – Я ухожу, слышишь? Это грубо с твоей стороны. Он же твой… – Она хотела бросить небрежное «хозяин», но одумалась. – Он же твой жрец!

По небу прокатился не предвещающий дождя гром. Башня вздрогнула – как-то даже по-человечески, – и Асин пожалела ее, такую одинокую и брошенную. Ведь, судя по пыли, которая совсем недавно клубилась под столом и за шкафами, по паутинке, развешенной то тут, то там, о ней давно не вспоминали. «Я устала, – слышалось в каждом скрипе, в каждом скрежете. – Я так устала».

– Ты так хочешь, чтобы я прочитала? – уточнила Асин.

И услышала в ответ молчаливое согласие.

Мое небо

Здравствуй.

Слово было написано несмело. Расползшиеся буквы будто пытались сбежать, стечь с края листа и исчезнуть. Асин не считала себя знатоком людей – она и в себе-то иногда путалась, – но ей казалось, автор не понимал, зачем вообще начал вести дневник.

Имя? Тьери Карцэ.

Возраст? Тринадцать.

Такой маленький. Интересно, каким он был в тринадцать? Асин помнила лишь то, что говорили Циэль и Вильварин – про шапку, вечно сползавшую на глаза.

Родители? Нет. Вернее, родных нет.

Ведь отчего-то только такие и становятся жрецами, да? У которых никого нет.

Я вырос в месте под названием Саур – это небольшая деревня, где вода лижет песок. Меня воспитывали птицы, в которых почти не было ничего от людей. Они даже спали стоя, спрятав голову под крыло. Среди них я чувствовал себя странно.

В памяти всплыли люди-вороны из пещеры под храмом. Тогда Асин казалось, будто они – воплощение темноты и разрушений. Но похожие на них, крылатые, растили человеческих детей, пусть даже те, судя по записям, спали на теплом полу.

О семье, в которой жил тогда еще Тьери Карцэ, Асин узнала немногое.