О семье, в которой жил тогда еще Тьери Карцэ, Асин узнала немногое. Кроме него, «под крылом» – эта фраза заставила ее улыбнуться – росли трое человеческих детей и четверо своих. В маленьком доме всем было тесно, родительской любви едва хватало, а позже она и вовсе закончилась.

Не подумай, меня не били. Меня никогда не били.

Он будто обращался непосредственно к самой Асин, и она прикладывала ладонь к груди, чувствуя, как отзываются там написанные слова.

Страниц было бесконечно много, некоторые, выскальзывая из-под пальцев, падали на чистый пол – их Асин тут же ловила, укладывала на колени и пробегала по строчкам глазами. Она читала бегло, все еще боясь касаться чужого прошлого, в попытке понять, зачем Бесконечная Башня подсунула ей личный дневник.

Однажды к маме и папе – птицам, – уточнил юный Тьери Карцэ, если вдруг Асин успела позабыть, – заглянул Танедд Танвар. Он не был похож на жреца Отца-солнце. Он выглядел так, будто вылез из самой темной пещеры. Бледная кожа собиралась морщинами и делала его похожим на куклу на ниточках, а черная одежда волочилась по полу, цепляя игрушки и мусор. Он подозвал нас к себе, всех семерых, и долго изучал. Его не интересовали наши способности или возраст. Он просто смотрел, прежде чем указать пальцем на меня. Танедд Танвар сказал: «Он», и мама с папой закивали. Потом он говорил про безграничные возможности, про широту сознания, про множество других невидимых, а потому невесомых вещей. Я выглядывал из-за двери. И боялся, что Танедд Танвар засунет меня в один из своих широких рукавов и унесет.

Но он просто ушел.

А когда снова пришел, мама и папа уже собрали мои вещи. Они предупреждали, что мне придется уйти, и там, где я окажусь, мне будет лучше. А я не хотел. Не хотел в Дом Солнца. Поэтому не слушал их. А позже уже мама и папа не слушали меня.

Я не видел сестер и братьев уже десять дней.

Зато у меня своя комната. И вдоволь еды.

И здесь так много места, что я боюсь потеряться.

Запись резко обрывалась. Следующая, судя по дате, появилась лишь спустя несколько дней. Асин до боли закусила губу, нахмурилась и собиралась захлопнуть дневник – ведь она попросту не сможет помочь одинокому тринадцатилетнему мальчику, которого увели из родного дома, пускай и к лучшей жизни. Но Бесконечная Башня вновь распахнула нутро книги, конец которой никогда не напишут.

Меня позвал Дом Солнца.

Так сказал Танедд Танвар.

Мне кажется, иногда я слышу его голос. Ее. Дом Солнца – девушка. Лет двадцати, может, тридцати – не больше. Она умеет петь ветром и требовать, требовать, стучась ветвями в окно. Порой даже ночью она поднимает меня. И кричит прямо в мою голову. Ей страшно. И мне тоже.

– Ты кричала? – сочувственно спросила Асин, погладив пол Бесконечной Башни.

В ответ та протяжно заскрипела и покачнулась – будто выдохнула. Наверное, за долгие годы она устала кричать и сжилась со своей болью и одиночеством.

Асин плавно опустилась на неровные, покрытые щербинками холодные камни, прижалась к ним виском и замерла. Она пыталась отдать хотя бы каплю своего тепла, которое едва ли было способно согреть Дом Солнца.