Вспомнились киты, всегда казавшиеся Асин бесстрашными. Единственные в океане, они могли подниматься высоко, когда рыбы отрывались от воды лишь ненадолго – и вновь падали, изящно сливаясь со своим отражением в бесконечном голубом зеркале. Губы Асин задрожали, когда она, собравшись с мыслями, попыталась повторить печальную китовью песню. Вышло непохоже. Напоминало скорее зов латану, но на него почти сразу откликнулась Бесконечная Башня – перестуком камешков по полу и стоном несмазанных петель.

– А хочешь, – внезапно сказала Асин, когда мысль только начала зарождаться в ее голове, – я приду к тебе снова? И принесу цветы! Цветы в вазе! Они будут стоять на столе и пахнуть. – Она потерла слезящийся глаз основанием ладони и усмехнулась. Разве порадуют кого-то вечного такие мелочи?

Одна из книг в шкафу покачнулась и бухнулась на полку, потревожив мятые бумажные цветы. Бесконечная Башня согласилась – и вновь зашуршала, зашелестела страницами дневника. Асин так и не поняла, зачем ей выдавать секреты своего жреца, но спорить не стала. Перевернулась на живот, подтянула к себе пухлую тетрадь с волнистыми страницами и нашла пальцем абзац, на котором остановилась.

Сегодня мне принесла одежду девочка с большими глазами. У нее не было бровей, ресниц и волос, зато она много болтала и хихикала. Мне она не понравилась. Она смеялась над моим головным убором, вечно сползавшим на лоб, над слишком большими вещами, в которых я тонул. Она рассказала, что Дом Солнца принял их с сестрой. Хотя я ни разу не видел их на службах. И это меня принял Дом Солнца, а их он просто не прогнал.

Наговорившись, она ускакала, перепрыгивая через трещины в полу.

Позже я снова увидел ее – она ухаживала за цветами в саду. А рядом с ней стояла другая девушка – повыше, постарше, с блестящей темной гривой, собранной в тугую косу. Обе совершенно точно были людьми – от них не пахло зверем, как в родном доме, – но они будто сошли с картин, настолько совершенными казались. И откуда такие взялись в наших краях?

Таннед Танвар заглядывает дважды в день. Справляется о самочувствии, кивает и уходит.

За все это время мне не написал никто.

Стать жрецом Отца-солнце – это как умереть для всех.

Асин чихнула, прикрыв рот ладонью, а затем, пощипав переносицу, вновь уставилась на текст. От слез перед глазами все плыло, и буквы липли друг к другу, срастаясь в уродливые чернильные пятна.

Она иногда заходила – та девочка. Приносила еду и чистые вещи. Иногда плюхалась ко мне на кровать и болтала. Так я узнал, что их, ее с сестрой, приютил сам Танедд Танвар, ставший им почти отцом: их оставили, как обычно делали в моей деревне с ненужными детьми. Что они следят за порядком – внутри и снаружи. Что она любит сладкое и сестра тоже, но не хочет в этом признаться.

Ее зеленые глаза стали еще больше.