– Я могу освободить тебя, – сказал он, и серые клубы вырвались из уголков его губ.

– Добрый господин, – Аэри попыталась поклониться, но сил не осталось, – как жаль, что я не встретила вас раньше. Мне не нужна свобода. Но позаботьтесь о них – о Соте и Юмэ. Если есть хоть крохотный шанс вызволить их, прошу, помогите. Я вижу в вас свет, который вы отчаянно пытаетесь погасить.

– Не заигрывай со мной, девочка, – усмехнулся Атто и закашлялся, едва успев вытащить изо рта самокрутку. – Хотя, знаешь, будь я чуть помоложе… – Но он не продолжил, лишь убрал ладонью ее волосы и заправил за аккуратные, пусть и местами покрытые трещинами уши.

Они попрощались коротко, будто скоро встретятся снова. Аэри не переставала улыбаться, демонстрируя некогда белые, а теперь окровавленные зубы. Вальдекриз положил ее у колокола – так она попросила – и низко, сложив ладони, поклонился. Аэри хотела рассмеяться, но в горле что-то булькнуло, и она закашлялась, отхаркивая красные сгустки. Асин же не смогла произнести ни слова. Она стояла на подкашивающихся ногах за спиной Вальдекриза, все так же сжимая сигнальную гильзу, и слышала стук собственных зубов. Когда ее уводили, она раз за разом оборачивалась, даже не понимая до конца, что хочет увидеть. Городок опустел в тот момент, когда Аэри прикрыла единственный целый глаз, а грудь ее перестала вздыматься от рваного дыхания. Будто ничего не было. Ни воронов, ни людей, ни бесконечной пляски смерти.

Самостоятельно забраться наверх Асин не смогла. Поэтому Вальдекриз посадил ее себе на плечи и буквально вытолкнул на усыпанный мелкими камнями пол, после чего выбрался сам и подал руку Атто. Тот сбросил тяжелую сумку, уцепился за перепачканную ладонь и поднялся. Ноша так и осталась валяться внизу, в коричнево-сером коридоре, который постепенно заполняла принесенная наступившей ночью темнота. На логичный вопрос Атто недовольно, нехотя ответил, что вернется за ней позже.

Когда Асин вывели за двери, туда, где боролась с закатом фиолетовая ночь, она вдруг захрипела. От свежего воздуха ей стало плохо. Она и подумать не могла, что там, внизу, дышала сыростью и смрадом, после которых обычный ветер обжигал легкие и вырывался из них сухим грудным кашлем.

Их уже ждали. Остальные успели вернуться – и теперь делились тем, что нашли в лесах и среди руин. Атто пересчитал всех по головам, посмотрел наверх и заметил почти закрывший щербатый диск луны силуэт «Небокрушителя». Он не стал спрашивать, как долго висит над ними скрипящий палубами и переговаривающийся едва слышными человеческими голосами корабль, просто объявил:

– Сейчас вернусь. – И добавил: – Подашь сигнал, когда я войду в храм.

Асин кивнула. Голова продолжала дергаться, будто чужая. Асин вжала ее в плечи, крепко зажмурилась и приложила к макушке кулак, но ничего из этого не помогло. А когда Вальдекриз попытался ее приобнять – и вовсе отшатнулась и чуть не врезалась в чью-то широкую спину. Крылатые люди гудели, но Асин перестала понимать их.

Заморосил дождь. Он шуршал в листве, стучал по сваленным в кучу ранцам и впитывался в одежду. Мелкие капли стекали по кожаным жилеткам и плотным ремням.