– Третий не может похвастаться красотой, Асин. У нас нет цветущих садов Первого и занесенных песком широких площадей Второго, – сказал Альвар, мягко поглаживая ее напряженную ладонь. – Но он умеет удивлять. Дайте ему шанс. И не смотрите под ноги.

Когда он поднял руку, вторую, в черной перчатке, и указал наверх, Асин заулыбалась. Вот под самой крышей расположилось узкое прямоугольное окно, которое обрамлял похожий на темное кружево наличник. А вот на ветру подрагивает флюгер – расправивший паруса черный корабль, напоминающий «Небокрушитель». Дома, словно сошедшие с неказистых, наспех сделанных в книгах картинок, все-таки цепляли взгляд мелочами. Заводными игрушками на подоконниках; пыхтящими печными трубами, похожими на маленькие каменные башенки; полукруглыми, покрытыми коваными цветами козырьками над дверью. И если бы не дымка, летающая в воздухе, густая и какая-то маслянистая, Асин и вправду оценила бы эти приятные мелочи. Впрочем, даже так они помогли ей отвлечься, пускай ненадолго.

Но вновь ожило в памяти лицо Аэри, трещины, которые расползались от ее глаза, бескровные губы. Асин надеялась лишь на то, что Атто сдержал слово и действительно освободил ее.

– Так что же беспокоит вас, Асин?

Всякий раз, когда Альвар произносил ее имя, она краснела, а уши так горели, что хотелось зажать их руками.

– Ведь дело не в городе, так? Если не нравится место, ты не знакомишься с ним. А вы бросились в ладони Железного Города, явно пытаясь от чего-то убежать. Но прямо сейчас оно скребется внутри вас. Поверьте, я слышу это даже за грохотом паровоза.

– Я… обидела человека. Вернее, не обидела. – Асин нервно мяла ткань его плаща, царапая ее ногтями, и смотрела уже не на крыши-зубцы, не на балконы и флюгера, а вперед – на ноги топчущих мостовую людей. – Ударила. Только я не хотела, правда, – она говорила, как виноватая малышка, которая искала себе оправдания и надеялась, что ее не станут ругать. – По лицу ударила.

– Кого? – поинтересовался Альвар. – И за что? Уверен, на то были причины.

– Атто. Нингена, – тут же добавила она. – Вы не представляете, как он меня разозлил. Он ни с кем не посоветовался, никому ничего не сказал. Просто сделал – и поставил меня перед фактом. А если он убил? А если убил? – Голос ее стал ощутимо выше, практически перешел на писк, когда она вспомнила его лицо, улыбку, слова. «Сразу видно – ее дочь». – Не знаю, сказал ли он вам или генералу, но там, под завалами, осталась девушка. Красивая, добрая. Совсем не такая, как я. Она сражалась с ордами птиц из легенд. И она…

– Была заперта там, – закончил Альвар, и она притихла. Он понял ее путаную речь. – Вы бы не смогли спасти ее, как бы сильно ни хотели, милая Асин. Эта девушка – заложница своей истории. И у нее просто не было выбора. Может, Нинген и поступил не лучшим образом. Но что предложили бы вы? Оставить все как есть и дать ей мучиться дальше? Ведь, если верить словам Нингена и вашего напарника, эта девушка проживала бесконечное количество раз один и тот же день. Свой последний день. Но, угасая, как и каждая аномалия, она просыпалась все реже.