В тот момент Асин казалось, что все правильно, как и должно быть. Лишь распрощавшись с Альваром и вернувшись в комнату, она почувствовала подкрадывающийся стыд. Он полз по ногам, цеплялся за платье и щекотал острыми когтями. Пока Асин пыталась понять, откуда этот стыд, такой приставучий и наглый, взялся, он обвился вокруг шеи тяжелым душащим шарфом и застыл.

О том, где она пропадала и почему от нее пахнет выпечкой, Вальдекриз не спрашивал. На появление Асин отреагировал лишь коротким кивком, после чего засунул руку глубоко в нутро своей сумки и стал греметь вещами, вслепую пытаясь найти что-то. От его молчания становилось только тяжелее, однако Асин и сама не спешила заводить беседу. Она рухнула на пол рядом с ним, будто устала за этот только начавшийся день больше, чем за предыдущий, смяла пальцами платье и громко – чтобы Вальдекриз услышал – выдохнула.

– Извини, – пробормотала она, опустив голову – длинная челка повисла шторами и закрыла от него ее глаза.

– Я не обижаюсь, булка. Знаю, что ты просто еще не до конца выросла. – Вальдекриз легонько щипнул ее за розовую от смущения щеку и улыбнулся. – Ну как, подумала над моими словами?

– Подумала, – Асин кивнула, подобрала с пола выпавший явно из сумки Вальдекриза мешочек – в таком он таскал огниво – и протянула ему на раскрытой ладони.

– И что? – Он поблагодарил легким наклоном головы и бросил вещицу туда, где ей было самое место.

– Морковь действительно похожа на меня, – ответила Асин, поняв, что за утреннее представление она все еще немножечко дуется. – А еще я, пожалуй, выберу небо.

– Хорошая девочка. Держи сахарок.

В воздух взлетело что-то маленькое, светлое. Оно сделало пару оборотов и стало падать. Затаив дыхание, Асин попыталась поймать его, сложив ладони лодочкой и растопырив пальцы. В ее руки приземлился сверток белой бумаги, внутри которого оказался мягкий бордовый прямоугольник, едва уловимо пахнувший медом и кислыми ягодами.

– Это мармелад, – пояснил Вальдекриз. – Ешь и начинай собираться. Все тебя одну ждать не будут. А от бани ты все-таки зря отказалась. – Он тряхнул чистыми блестящими волосами, после чего бросил зазевавшейся Асин ее полупустую сумку.

Бертиль говорила правду: Железный Город, может, и не был тем местом, где Асин хотелось бы жить или куда тянуло вернуться. Но теперь он пах ягодами и сыром и грел человеческим теплом.

Как приручаются страхи

Солнце проникало в дом через незашторенные окна, разливалось по комнате, скакало зайчиками по всем гладким металлическим поверхностям. А на широком столе дымился завтрак. Чугунная сковорода восседала на разделочной доске, а на ней золотились картофельные ломтики со свежей зеленью, залитые яйцом с гладким белком и подрагивающим желтым глазом.